Потом Анни стала смотреть дальше, вниз по реке. И тут она вздрогнула. Лассе стоял там на причале в плавках и уже приготовился прыгнуть в воду. Крик застыл в горле у Анни, и она с большим трудом прохрипела:
— Не надо, Лассе, не надо!
Но Лассе или не послушался ее, или не расслышал, потому что, красиво изогнувшись, уже летел в воду. Вынырнув на поверхность, он привычно поплыл кролем наперерез течению. Сердце Анни учащенно билось, у нее перехватывало дыхание, но она собрала все свои силы и закричала:
— Сейчас же вылезай из воды, Лассе! Плыви скорей на берег! Там чума! Чума и холера!
Но Лассе не обращал на ее крики ни малейшего внимания. Погрузив лицо наполовину в воду, он знай себе плыл все дальше. Обычно Анни смотрела на плывущего Лассе с восхищением и с завистью, мечтая о том дне, когда и она тоже научится плавать кролем. Но теперь она сорвалась с места и как ветер помчалась туда, где Лассе купался. Она неслась так быстро, что косички ее беспорядочно мотались по сторонам. Прибежав к месту, она упала в изнеможении, прямо лицом в зеленый пригорок, и до крови прикусила губу. Но сокрушаться об этом было некогда. Надо спасать Лассе, его жизнь в опасности. Отчаянно размахивая руками, Анни так истошно вопила и кричала, что сумела наконец привлечь внимание брата. Оглянувшись на берег, он увидел сестренку. Бледная как полотно, перепуганная настолько, что даже хвостики-косички с красными бантиками, казалось, дрожали от страха, она кричала:
— Вылезай сейчас же из воды! От нее будет чума!
Лассе спокойно подплыл поближе и спросил:
— Чего ты там опять выдумала, чудо-юдо?
Анни глубоко вздохнула, но объяснить все толком была уже не в состоянии. Осипшим голосом она отрывисто проговорила:
— Муттиска говорит… Муттиска сказала… что… плавать здесь больше нельзя… в воде… будет чума… ну это такая болезнь… и холера от этой воды… будет… вот…
— Тоже мне, бабские выдумки, — ответил Лассе с пренебрежением и, сильно оттолкнувшись ногами, скрылся под водой. Вынырнув, он тряхнул головой и крикнул:
— Иди домой! Я сплаваю до моста!
Но Анни не могла идти домой. Просто не могла двинуться с места от охватившего ее ужаса. Она села на берег и тихо заплакала. Она старалась утешить себя мыслью о том, что Муттиска сумеет, конечно, вылечить Лассе от чумы. Но все равно страшно было даже подумать, в каком виде Лассе выйдет из этой реки. Неужели он сразу покроется ужасными чумными язвами? А холера, как она выглядит? Тошнит ли при холере? И бывает ли такой жар и бред, как у тех медсестер из Красного Креста в Африке[4]?
И постепенно мысли Анни переключились на эту тему. Глядя на воду, она стала думать о различных болезнях, о том, как их лечат. Она представляла себя взрослой колдуньей, которая способна избавлять людей от самых ужасных мучений.
Вдруг в воде мелькнуло что-то золотисто-серебристо-розовато-синеватое. Большая рыба лосось с блестящей чешуей подплыла прямо к Анни и высунула из воды свою голову, увенчанную короной. Вот и приплыла Королева Рыба.
— Здравствуйте, Анни, — послышался величавый голос. — Как вы себя чувствуете сегодня? Похоже, вы чем-то обеспокоены? Не могу ли я помочь?
Лосось взбил воду мощным своим плавником и закачался у самой поверхности воды. Большая рыбина наслаждалась светом и теплом, которые так и струились сквозь ветви деревьев в просветлевшую на солнце водную толщу. Рыба покачивалась в воде неторопливо, по-королевски, раздвинув широкие челюсти; спокойно ожидала она ответа Анни.
— Мне так страшно за моего брата Лассе, — проговорила Анни. — Ужас как страшно.
— Почему же вам так страшно? — спросила Королева Рыба с печальной улыбкой. И словно невзначай поинтересовалась: — Вы не заметили, нет ли тут поблизости Выдры?
— Нет, нет… Выдра покинула эти места, ушла куда то далеко. Она сюда больше никогда не вернется, — ответила Анни и пояснила: — Потому что в этой воде чума. Я боюсь за Лассе, он всегда здесь плавает, а ведь человек тоже может заболеть чумой.
Королева Рыба глубоко вздохнула, и воздушные пузырьки бусинками посыпались у нее изо рта.
4
При эпидемиях многие медсестры из Финляндии выезжают в другие страны для оказания помощи.