Сын ни разу не упрекнул ее, поскольку что он очень привязан к своей матери. Однако, то что произошло отнюдь не улучшило их взаимоотношений, как раз наоборот, появилась отчужденность. Уход в монастырь был для него первым в жизни самостоятельным выбором.
И вот, мама на приеме у психолога.
В течение двух месяцев длились сессии, вследствие чего психологическое состояние женщины улучшилось. Психолог посоветовал ей простить в первую очередь себя, простить и благословить всех тех людей, которые участвовали в этой истории. А поскольку женщина чувствовала вину перед Богом за происшедшее, он предложил сходить в храм, поговорить со священником. Ведь в такой ситуации без опытного духовного руководства не обойтись.
Дитя, столь привязанное к маме, и не подозревает, насколько глубока его зависимость от «материнской теплоты», полностью парализующая волю к самостоятельной жизни. Лишь безвозвратно ушедшее время молодости, проведенной под «надежной» защитой «заботливой матери», чаще всего несостоявшаяся личная семейная жизнь, со временем заставят дать трезвую оценку подобных аномальных отношений и откроют на них глаза.
Обычно дети, выросшие в атмосфере материнской привязанности, повзрослев, после смерти своей матери, переживают неожиданную новизну чувств. Смерть матери как бы освобождает их от чего-то. И хотя такая смерть очень сильно и драматично переживается, но впоследствии внутри человек становится свободным. Это рвутся материнские связи, со смертью матери умирает ее власть.
Не у каждой женщины хватит мужества трезво оценить причину происходящего. В доверительной беседе пастырь может постараться объяснить матери (если она способна хоть что-то, кроме своих переживаний, расслышать), что подлинная любовь ищет только блага любимого в том виде, в котором он себе это благо представляет, желает блага, а не обладания, не душит в своих объятиях. А Апостол Павел говорит еще лучше: подлинная «любовь не ищет своего»(Рим. 13), т. е. своего блага, своего счастья за счет подчинения и подавления любимого человека, кем бы он ни был. Истинная любовь готовит ребенка как отдельную, как самостоятельную, а значит живущую собственным образом, имеющую свой жизненный путь, личность. Истинное, сокровенное чувство любви в матери или в отце знает, что родилась не моя собственность, а отдельная Богозданная личность, которая по личностному свойству не есть «я» и моей собственностью быть не может. Материважно осознать, что ее ребенок — отдельная личность, а не составная часть родителя. Иногда женщине особенно трудно смириться с этим, а если у нее авторитарный склад характера, то трудно вдвойне, ибо «мой ребенок, что хочу, то и делаю, и неважно, сколько ему лет — двенадцать, двадцать три или тридцать семь».
Для того чтобы процесс развития психологической автономности человека завершился успешно, нужно, чтобы его родители были достаточно грамотны, и каждый из них осознавал необходимость помощи ребенку в его отделении от родителей на определенном этапе его развития. Для того чтобы ребенок смог успешно пройти «второе рождение», психологическое отделение от родителей, им необходимо:
— воспринимать ребенка таким, какой он есть, а не таким, каким бы им хотелось его видеть;
— уважать желание ребенка самостоятельно изучать окружающий его мир, позволять ему делать это;
— поощрять выражение независимых мыслей, чувств и действий (соответственно возрасту ребенка);
— быть способным выразить понимание и поддержку, когда ребенку это понадобится;
— быть примером психологически зрелого человека, открыто выражать ребенку свои собственные чувства;
— четко определить, что вы запрещаете делать ребенку, и прямо говорить, почему, а не прибегать к силовым методам.
— не запрещать ему открыто выражать свои чувства, признавать и понимать эти чувства и потребность в их раскрытии;
— помогать и поощрять действия ребенка, направленные на здоровое исследование окружающего мира, пользуясь словом «да» в два раза чаще, чем словом «нет»;
— не впадать в отчаяние или депрессию, если ребенок отказывается пользоваться вашей помощью;
— не пытаться прожить жизнь за ребенка;
— признавать в нем самостоятельную личность, имеющую свои взгляды, желания и стремления.
В заключение этой главы приведу еще одну цитату из К.С. Льюиса: «Кто не видел, как женщина тратит юность, зрелость и даже старость на ненасытную мать, слушается ее, угождает ей, а та, как истинный вампир, считает ее неласковой и строптивой. Быть может, ее жертва и прекрасна (хотя я в этом не уверен), но в матери, как не ищи, прекрасного не отыщешь».[*]
Мой сын, никому не отдам!
Рассказ Анны Нагорной
Моя подруга Юля была девушкой образованной и начитанной. Читала Лорку на русском и в оригинале, часами могла цитировать Блока и Цветаеву, до слез любила Бетховена, заслушивалась «Машиной времени» и неповторимо вкусно готовила фаршированного гуся. Была душой компании, и без нее всегда было скучно и как-то неуютно. И все-то было у нее хорошо и отбоя от хороших парней не было. Но предпочтений она никому не отдавала. Мечтала: всю жизнь свою посвящу любимой журналистике, и буду всегда служить людям.
Но однажды она попала в гости в один дом и познакомилась с юным парнишкой, на несколько лет моложе ее. Парнишка заслушался стихами, звонким, как колокольчик, смехом молодой девушки, и робкой гостьей к ним пришла любовь.
Все бы ничего, да вдруг на горизонте возникла мама юноши — Валентина Васильевна, которая жила в другой квартире, на другом конце города своей жизнью и приезжала раз в неделю, чтобы оставить сынишке деньги на картошку и колбасу. Увидев Юлю рядом с сыном, мама почуяла недоброе. Сынишка, ее Мишенька, в опасности. Повод для более близкого знакомства очень скоро появился. Собрались на день рождения. Мама была в разводе, поэтому приехала со своим гражданским мужем, собрались тетки и дядьки, сестры и братья. Пригласили и Юлю.
— Она учится в университете, а значит, пусть готовит Мишу к поступлению в вуз, — изрекла Валентина Васильевна.
— Да, да, да, — согласились члены семьи.
— Ей-то учиться не обязательно, а Миша должен поступить, — добавила мама.
Члены семьи стали бурно обсуждать будущее поступление Мишеньки в вуз, частенько упоминая местоимение «она», ни разу не обратившись к рядом сидевшей девушке и не назвав ее по имени. Юля приняла это как должное и тихо клевала с блюдечка «Оливье». «Мало ли какие порядки в этой семье! Каждая семья живет по-своему. Нужно ко всему привыкать и все принимать с миром…».
В следующий раз Миша пригласил Юлю познакомиться со своей мамой в более тесном кругу: будут он, мама и Юля.
— Ты посиди здесь, посмотри журналы, а мы пока пообедаем с Мишей, а потом поговорим, — сказала Валентина Васильевна девушке.
Юля перечитала все журналы, пока мама с сыном больше часа беседовали на кухне.
«Ну и что? Может, у них серьезный разговор?».
Дружественная беседа так и не состоялась.
Шло время. Юля приходила к другу, писала с ним сочинения и диктанты, готовила ему обеды и помогала по дому. Воскресные дни посвящались театрам и походам в музеи. Мама чувствовала себя спокойно: Миша присмотрен и ухожен, готовится к поступлению в вуз, Юля ни на что не претендует.
Но однажды Миша предложил Юле пойти в загс. Радости не было конца. Но тут вступила в права Валентина Васильевна.
— Миша! Ты с ума сошел! Тебе еще рано жениться! И вообще я хотела, чтобы ты женился на Ире с седьмого этажа.
— Мама, я люблю Юлю и хочу жениться только на ней!
— Ты никогда не женишься на ней! Я тебе это обещаю! Отдай немедленно паспорт!
Паспорт был насильно отобран, и Мишу посадили под домашний арест. Напрасно Юля ждала его в условном месте возле загса несколько часов. Миша не пришел.