«Прошу прийти ко мне сегодня вечером, — говорилось в ней. — Очень важно. Обед в семь».
— Я уже не надеялся вас увидеть! — воскликнул Лэнг, поднимаясь из-за стола. Он успел выпить, но еще владел собой. Взяв Эллен за руки, он пристально посмотрел в ее черные глаза и со словами: «Так вот вы какая!» — поцеловал в губы.
— Поздравляю вас! — повернулся он к Бену.
Довольная встречей с Беном, Энн очень любезно обошлась с Эллен и пригласила ее на сегодняшний концерт в Джульярдской школе.
Эллен это приглашение показалось несколько странным, но, взглянув на Бена, она по выражению его лица поняла, что им с Лэнгом надо поговорить наедине. «Что ж, — подумала она, — век живи — век учись», — и приняла приглашение Энн.
За обедом разговор шел о событиях последних дней. Качая головой, Лэнг твердил, что публика никогда не поймет политики Советского Союза. В конце концов Бен не выдержал и заявил, что Зэв говорит чепуху. Но тут вмешалась Энн.
— Мальчики, — провозгласила она, — никаких политических споров за обедом! Мой отец всегда говорил, что подобные разговоры отражаются на пищеварении. — Все рассмеялись. — Вот мы уйдем, и тогда спорьте хоть до потери сознания.
— К дьяволу! — крикнул Лэнг, поворачиваясь к Бену. — Ты бы мог догадаться, что я подписываюсь на «Дейли уоркер».
— Ого! — воскликнула Эллен. — Начинается!
— Что верно, то верно, — подтвердил Лэнг, поднимая стакан с вином и знаком давая понять Эллен, что пьет за ее здоровье. — Пьеса могла не понравиться ветеранам, пусть так. Но почему они не посоветовались со мной, прежде чем опубликовать свое письмо? Вот что меня Обижает.
— Не посоветовались? — удивился Бен.
— Пожалуй, я выбрал неудачное слово, — поправился Лэнг. — Но вы бы могли зайти ко мне и потолковать.
— Да, мы думали об этом, но потом решили, что лучше написать письмо, чем говорить с тобой. Это политический вопрос, и решал его исполнительный комитет нашей организации.
— Фрэнк был страшно обижен, — проговорила Энн.
— Жаль. Мы писали письмо не для того, чтобы обидеть его. Мы считали своим долгом выступить, потому что не могли согласиться с тем, как в пьесе изображается борьба, в которой все мы непосредственно участвовали и в которой пало почти две тысячи наших товарищей.
— Понятно, — отозвался Лэнг. — Вы все недовольны пьесой, и ваше право ненавидеть ее. Мы живем в свободной стране.
— Но йочему ты не ответил нам?
— Я никогда не отвечаю критикам. Кто отвечает Бруксу Аткинсону или Джорджу Джину Натану?[119] Это ниже моего достоинства.
— Я не пригласил сюда Буша и кое-кого из ребят, помогавших мне составлять письмо…
— Ага! Вот ты и проговорился! Я сразу подумал, что письмо писал ты.
— Видишь ли, мы набросали четыре варианта, причем первый из них писал не я.
— Ну что ж, — заявил Лэнг. — Что я в конце концов теряю? Нескольких зрителей, которые не пойдут на мою пьесу, потому что читают «Дейли уоркер».
Слова Лэнга так поразили Бена, что он даже растерялся. Наступившее молчание нарушила Энн.
— Фрэнк, кое в чем ветераны безусловно правы, — заметила она. — Над некоторыми замечаниями тебе бы следовало основательно подумать. Мне и самой не очень нравится твоя Консуэла.
«Ага! — подумал Лэнг. — А вот твое замечание имеет, по меньшей мере, два значения, если не больше». Он знал, что, допившись в Гавре до белой горячки, бредил Долорес. Вот почему, выйдя из американской больницы в Париже, он поспешил откровенно рассказать жене о своем увлечении, и Энн простила его.
— Если вы не хотите опоздать на концерт, мои девочки, то вам следует отправляться, — улыбаясь, напомнил Лэнг.
— Мы вернемся в десять тридцать! — уже с лестничной площадки крикнула Энн. — Мне тоже очень хочется поболтать с Беном.
— Вы еще застанете меня здесь, — ответил Блау. («Как грубо Зэв прогнал их, — отметил он про себя. — Обязательно скажу ему об этом»).
— Жаль, что ты снова начал пить, — вслух продолжал он.
— «Не пей больше воду, а употребляй немного вина ради живота своего», — театральным тоном процитировал Лэнг. — Это из Нового Завета, который евреи не признают.
— Я читаю его с благоговением, — с улыбкой возразил Бен.
— Да не будь ты таким пуританином и не читай мне нотаций… Кстати, твоя острота… как это?.. «Не можем согласиться с тем, как в пьесе изображается борьба, в которой все мы непосредственно участвовали…», и вся эта галиматья были бы вполне уместны >в какой-нибудь очередной пустой речи Невилля Чемберлена.