Выбрать главу

(Уходит.)

ПАРОД

На орхестру вступает хор трезенских женщин.

Хор

Строфа 1
Холодна, и чиста, и светла От волны океана скала, Там поток, убегая с вершины, И купает и поит кувшины. Там сверкавшие покровы Раным-рано дева мыла, На хребет скалы суровой, Что лучами опалило Колесницы дня багровой, Расстилая, их сушила: О царице вестью новой Нас она остановила.
Антистрофа 1
Ложу скорби судьбой отдана, Больше солнца не видит она, И ланиты с косой золотою За кисейною прячет фатою. Третий день уж наступает, Но губам еще царица Не дала и раствориться. От Деметры[148] дивной брашна,[149] Все неведомой томится Мукой бедная, и страшный, Все Аид ей, верно, снится.
Строфа 2
Что нам думать? Уж не Пана ль Гнев тебя безумит,[150] Федра? Иль Гекаты? Иль священных Корибантов?[151] Иль самой Матери, царицы гор? Мнится, верней: Артемиду, Лова владычицу, жертвой Ты обошла нерадиво: Властвует над побережьем, И над пучинами моря, И над землею она.
Антистрофа 2
Иль владыку Эрехтидов, Благородного супруга, Тайная в твоих хоромах Связь пленила — и ему Стала неугодна ты? Иль из родимого Крита[152] В гавань, что гаваней прочих Гостеприимнее, прибыл Вестник с посланием грустным, И приковала царицу Злая кручина к одру?
Эпод
Жребий несчастный жен, Разве он тайна мне? Немощи робкие, сколько таится в них Мрака душевного. Сколько безумия — Носят, как мать дитя… Этот порыв Прихоти немощной в сердце и мне проник. Но к Артемиде, деве небесной, Стрелы носящей, я, В родах хранящей, я Громко взывала. И Артемида мне между бессмертными Всех и теперь милей.

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Из дворца на низком ложе выносят полулежащую Федру. С ней старая кормилица и служанки.

Корифей

Вот старая няня… За ней из дворца несут сюда ложе царицы. Какая бледная! Как извелась, Как тень бровей ее растет, темнея! О, что с ней?.. Любовью тревожной полна я.

Кормилица

О, слабость людская, о, злые недуги! Что делать я буду? Чего мне не делать, скажите?

(К Федре.)

И светлое солнце, и чистое небо, Дитя, над твоею недужной постелью… Ты воли просила: «На воздух несите», — рабыням твердила. Минута, — и спальня нам будет милее. Желанья что волны. Что тень твоя радость. Что есть — надоело, не мило, а если Чего мы не видим, душа загорелась: Скорее, скорее. Ей лучше ль уж, право, Больною лежать, чем ходить за больной? Там тело страдает, а тут и душа Твоя изболеет, и руки устанут… Да, жизнь человека лишь мука сплошная, Где цепи мы носим трудов и болезней. Но быть же не может, чтоб нечто милее, Чем путь этот скучный, за облаком темным Для нас не таилось. И если мерцанья Мятежного ищем душой на земле мы, Так только затем, что иной не причастим Мы жизни, и глаз человека не властен Подземные тени рассеять лучами, Что лживые сказки душою играют.

Федра

Подняться хочу я… Поднять с изголовья Мне голову дайте… Нет силы… Все тело Мое разломило… За белые руки Возьмите меня вы, за слабые руки. Долой покрывало! Мне тяжко, рабыни… Пусть волосы льются и плечи оденут…

Кормилица

Немного терпенья, дитя, не мечись Так дико… Собою владей, и недуг Тебе покорится. Ты только подумай: Ведь ты ж человек — обреченный страданью.
вернуться

148

Деметра — богиня растительности, в особенности — хлебных злаков.

вернуться

149

Брашно — хлеб.

вернуться

150

Уж не Пана ль гнев тебя безумит… — Пану, богу лесов, пастбищ и скота, приписывалась способность наводить на людей ужас. Отсюда и выражение — «панический ужас».

вернуться

151

Корибанты — жрецы богини Кибелы (ниже она названа «самой Матерью»), культ которой отличался разнузданностью и исступленностью.

вернуться

152

Иль из родимого Крита… — Федра — дочь критского царя Миноса.