Старик глубоко вздохнул и, неотрывно глядя на далекий горизонт, сказал:
— Ничего.
— То есть как — ничего?! Каков должен быть смысл этого новейшего завета? Я считаю, что тебе более, чем другим жившим и живущим, были открыты Богом тайны бытия. Скажи, что главнее всего для человека?
— Бог.
— Ты хочешь сказать, что надо оставить человеку полную свободу, оставив право выбора верить или нет и по каким законам жить? Разве ты не знаешь, что свободный человек рано или поздно попадает в сети Дьявола? Иоанн, Конец света неизбежен?
Лицо Иоанна приняло какое-то отчужденное и вместе с тем напряженное выражение. Ивану показалось, что старик уже не слышит и не видит, что происходит вокруг.
— Как заход солнца.
— И что будет ему причиной?
— Гнев Божий…
«Ах, вот ты какой, пророк… — Раздражение охватило Ивана. — И ты говоришь о гневе Божьем. Какого бога имеешь в виду?»
— Слушай, Иоанн, всякий, кто говорит о гневе Божьем, говорит не от Бога, и слова его не ложатся добрым семенем в души призванных. Я не Сатана, Иоанн, и не слуга его. Я свободный человек, в отличие от тебя, да и от многих пророков, которым Сатана морочил головы, так же как и тебе своими видениями. Неизбежен ли Конец света?
Иван подошел к Иоанну и заглянул в его глаза. В них он увидел застывший страх. Это были глаза будто бы уже неживого человека, хотя маленькие зрачки показывали, что Иоанн жив.
— Вам бы надо сесть в тень. Здесь на солнце очень жарко, — сказал Иван. Иоанн несколько раз вздохнул. Иван слышал его хриплое дыхание. Временами из его легких вырывался свист, как будто они были дырявые.
— Да, да, надо в келью, в тень. Что-то мне стало плохо. Помоги мне, будь добр.
Иван помог старику встать, отвел в его келью и посадил на скамью. Потом налил в глиняный стакан воды из кувшина и подал ему. Старик взял стакан и едва не выронил, в его руках совсем, казалось, не было силы.
— Вам нельзя здесь оставаться одному. Вы слишком слабы, — сказал Иван, сев на пол кельи.
— Зачем, юноша, зачем привлекать к себе внимание? Я этого не хочу. Признаться, мне просто никого не хочется видеть.
«Он, наверное, забыл наш разговор, — подумал Иван, — ну и хорошо».
— Может, все же стоит позвать кого-нибудь? Я бы мог это сделать.
— Нет, нет, не надо. Ничего не надо. Мне пора умирать. Я прошу тебя, иди, я должен остаться один — Иван встал. — То, что ты говорил мне, — не ново-продолжил Иоанн, — все это я уже слышал. Ты заблуждаться. — Старец закрыл глаза.
— Заклинаю тебя именем Христа, скажи, что написано о Судном дне в Книге жизни?
— Я видел там имена избранных…
— И что, эту Предвечную книгу изменить нельзя?
Старик вздрогнул, открыл глаза, приподнял дрожащую руку и сказал:
— «…И если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в Книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей. Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе! Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь»[10]. Истинно так! Бог меняет Книгу. Меняет постоянно! Если бы Он ее не менял, то все христианство — плод человеческой фантазии. Евреи не признают преемственности Нового завета, и правильно делают, ее вполне может и не быть. Но нет в Книге жизни ни слова о Конце света и быть не может…
Иван подошел к Иоанну поближе, заглянул в его остановившиеся глаза и сказал:
— Иоанн, ты великий пророк и многие твои слова от Бога. Но далеко не все… Я знаю, как может вводить в искушение Сатана даже и великих пророков, и как он может искажать истину своими видениями. Бог и Сатана показывали мне одно и то же, но насколько это были разные картины! Теперь я убежден: Книгу жизни можно изменить, и я это сделаю. Идея Конца света выведена человеком, и он может состояться, но причина его — не гнев Божий! Это Сатана зомбирует человеческое сознание вот уже тысячи лет идеей Конца света как гнева Божьего, готовя его сам…
Бросив последний раз взгляд на Иоаннову келью, Иван отдал приказ о возвращении.
8
Иван проснулся, открыл глаза и сначала посмотрел в окно. Небо было чистым. Кроны деревьев блестели на солнце. «Который же час? — подумал Иван. — Мы опять везде опоздали». Было уже половина девятого.
Иван пошел будить Наташу. Она долго не откликалась. Наконец Наташа открыла дверь.
— Слушай-ка, Наташа, мне кажется, мы куда-то должны были идти сегодня?