— «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть»[13],— вспоминал Иван слова Иоанна. — Где же это Слово? Что-то мешает мне найти это Слово. Слово?..
Ситуация была тупиковой, надо было выйти за пределы задачи, а как это сделать, Иван не знал. И вдруг его осенила идея. «Бежать мне здесь некуда, а что, если попробовать по-другому. Убежать мысленно, убежать по пути, сказанному самим Богом». И Иван решил вспомнить Библию, потому что он не знал другой книги, которая наряду с Кораном претендовала бы на то, чтобы считаться истинным словом Бога, язык которого он теперь должен был создать. Коран Иван знал хуже, потому что ему очень не понравился перевод.
Большую часть Библии, может быть, даже и всю, он помнил наизусть, но не потому, что особо выделял ее из многих прочитанных им книг, просто он помнил все, что хотел помнить, а Библию он хотел помнить. Он прочел ее первый и единственный раз, когда жил в отдаленной полувымершей деревне, в которую его и других студентов первого курса университета отправили помогать колхозникам убирать урожай. Изрядно потрепанная Библия, изданная в прошлом веке, была единственной книгой, которую Иван нашел в старой покосившейся избе, куда колхозное начальство поселило Ивана и трех его товарищей. Других книг у Ивана тогда не было, и он начал читать Библию, с целью как-то противодействовать отупляющему времяпрепровождению. Другим мотивом, заставлявшим Ивана читать, был его интерес к истории вообще, и он читал ее, как исторический литературный памятник. Эта книга заставила Ивана тогда по-другому взглянуть на мир — не как на место, где ему довелось жить, а как на результат чьей-то осмысленной деятельности, имеющей строго определенную логику. Именно тогда в убогой избе к нему пришла идея, что законы физики и духовное развитие человечества могут быть взаимосвязаны. Смутное предчувствие, что его жизнь должна вскоре круто измениться, именно тогда впервые начало получать подтверждение. Своеобразный вызов, брошенный ему этой книгой: а сможет ли он, Иван Свиридов, попытаться объяснить мир природы языком математики так же, как Библия объясняет его в словах, — Иваном был принят.
«„Вначале сотворил Бог небо и землю…“[14],— мысленно прочел Иван первые строки той Библии и подумал: — нет, „Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог“[15]. Самый главный момент творения — создание Богом замысла великого проекта — в Ветхом завете не описан, а ведь было именно так. — Иван закрыл глаза и мысленно продолжал листать пожелтевшие страницы той старой, дореволюционного издания Библии с буквой Ъ. Он дошел до места „И сказал Господь: истреблю с лица земли людей, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их“[16].— Раскаялся? Да, именно, Бог раскаялся и изменил свой замысел, и не в последний раз. Это ведь одно из самых интересных мест в этой книге откровения, которую надо понимать только буквально, как и все книги, написанные людьми, устами которых говорил Бог. Раскаялся… Кто-то может увидеть в этом признак слабости Бога и несовершенства Его замысла, но только не я. Нет, это-то как раз и есть главный признак силы Его и могущества. Ведь труднее всего как раз изменять совершенный по исполнению, заданный миру заранее и исполняемый каждой элементарной частицей Вселенной замысел! Описанный языком Бога замысел. Кто говорит, что он был изменен от незнания или для исправления ошибки? Бог хозяин и творец своего замысла, и Он может изменять его по своему желанию, когда захочет, любое Его действие безошибочно. Раскаялся и изменил… Раскаяние — следствие любви, и неизвестно, что из этих чувств первично; если Бог не в состоянии раскаяться, значит, Он и не в состоянии любить свое творение, равнодушный Бог — это не Бог, спасший меня, а нечто другое. Эта книга подтверждает эту главную пока для меня мысль — Бог не равнодушен, значит, разгадка Его языка может лежать в области эмоций, а не логики».
— А если кто думает иначе? С чем считаться Богу? Не с нашим ли мнением о Нем? — тихо сказал Иван и подумал: «Посмотрел на свое творение и раскаялся. Только Сатана никогда не раскаивается… — Теперь перед Иваном предстал его черный, совершенной красоты лик. — Интересно, свидимся ли мы с ним? Вряд ли. Теперь он не может иметь надо мной никакой власти, этот вечный обитатель мира свободных людей. А раз так, то и не появится, слишком уж он рационален. Есть ли Библия истинное Слово Бога? Если так, то именно в ней лежит ключ к разгадке, если нет, то трудно мне будет его найти…»