— …самое трудное. Да, это самое трудное — изменить человеческие качества, составляющие человеческую природу. Изменить их так, чтобы людям стали чужды насилие и войны, чтобы заповеди, которые были даны Богом еврейскому народу, записанные на скрижалях Завета и хранившиеся здесь, в этом священном городе, наконец могли исполняться вполне, как категорический императив для каждого жителя нашей планеты. Это и есть чудо. Величайшее чудо, которое произошло на Земле от сотворения мира. Первородный грех искуплен человеческим гением. Мы вновь, как когда-то Адам, можем не бояться смерти. Ее нет. И это теперь знает каждый. Я от имени народа своей страны подписываю эту декларацию с верой, что реализация провозглашенных в ней принципов положит начало новой эпохе: золотому веку человечества. Руководителем международного центра с общего согласия всех его учредителей будет, — говорящий сделал паузу и, возвысив голос, выкрикнул: — Джон Берл! — По площади прокатился гул тысяч голосов. — Теперь пусть Джон скажет. Я думаю, то, что он скажет в этом священном месте, будет иметь большое значение для всех.
Иван подошел к микрофону и поднял руку вверх. На площади воцарилась тишина. Невероятная. Казалось, что вся площадь, а сколько людей здесь было, невозможно было понять, может быть — тысяча, а может быть — миллион, затаила дыхание. Прожекторы выхватывали из темноты тысячи восторженно блестящих глаз.
— Мне удалось реализовать мечту человечества, мечту, которая есть счастливая жизнь каждого рожденного и его личное бессмертие. Если еще есть кто-нибудь из присутствующих на этой площади, кто бы сейчас не верил в то, что он теперь может получить от жизни все, что хочет — реально и ощутимо, — пусть подаст голос. — Иван с минуту смотрел на площадь. Никто не подал голоса. — Создана новая реальность, которая отменила все, что мешало людям быть по-настоящему счастливыми: насилие, мировые религии, заставляющие бояться Бога и смерти, бедность. Я здесь, у места, где был Иерусалимский храм, говорю вам: теперь нет другого Бога, кроме того, что создал человеческий разум. Тот Бог, который создал меня и вас, — более не властвует над нами! Отныне и навсегда человечество будет подчиняться Богу, которого создало само. Он будет существовать вечно, как творящее и спасающее начало по тем законам, которые я в него вложил. А физический символ, олицетворяющий этот универсум, его текст, его духовная первооснова, будет храниться здесь, в храме, на горе Сион, который мы восстановим.
По плошали пронесся вздох. Потом опять воцарилась тишина. Иван молча смотрел в пустоту перед собой. Все ждали, что он будет говорить, а он запел:
— Аллилуйя, — подхватила площадь.
— Все — хватит, — сказал Иван и оказался вновь в том месте, где он был.
«Я решил пройти весь путь, предписанный Богом, за три года. Я — аномалия, такая же, как человеческая свобода от Бога, такая же, как Сатана… Единственное существо, которое я любил, оказалась моя собака. Где же причина того, что я стал таким, какой я есть? Не сразу же я такой родился. Бог не имеет причин, и воля Его не имеет причин. Но любое явление этого мира имеет причины, любые, кроме чуда… Что заставило меня встать на свой путь и идти по нему до конца? Какая несправедливость? Или, может быть, у этого есть какие-то другие причины? Если для меня нет отгадки в любви, может быть, она в ненависти? Лийил, Бог говорил: „Я Господь, Бог твой, Бог Ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня…“[18] Кто эти ненавидящие, которые толкнули меня на мой путь, Лийил?»
— …Ты мне еще расскажи, расскажи о своем мужцком счастье! Разве ты не знаешь, сволочь, кто ты такой есть?! — орал на Ивана какой-то красноносый мужик в расстегнутой гимнастерке и галифе. — Я тебе сейчас расскажу, что ты такое есть. Ты — дерьмо поганое, нет это не так, ты — ничто. Ты Россию продал за куль муки! Кулацкий прихвостень! Я тебя научу родину любить!