— Вы знаете, что говорил Господь: «…не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»[21]. Я с радостью выполняю эту его заповедь, — и Риикрой повернул голову, подставляя щеку.
— Ты смотри какой? А он над нами не издевается ли? — спросил один у другого.
— А с чего это ты решил, что я тебя собрался бить? — обратился к Риикрою бандит. То, что это были тупые и жестокие бандиты, к тому же только что принявшие по изрядной дозе наркотиков, Риикрой уже выяснил.
— Извините, если я ошибся, — ответил Риикрой и опять повернул голову, подставляя щеку. Тут же он увидел замах для удара. «Болтун, — подумал Риикрой, когда увидел летящий кулак, — значит, я все же не ошибся. Да и не мог я ошибиться». Он получил сильнейший удар снизу в челюсть. «Если бы я был человек, то это бы был смертельный удар», — подумал Риикрой и повернул, как ни в чем не бывало голову, подставляя другую щеку. На этот раз на него обрушился прямой удар в голову. Риикрой слегка пошатнулся от удара и сказал:
— Так, щеки я вам подставил обе, может быть, теперь подставить задницу, и тогда вы успокоитесь?
Вместо ответа Риикрой получил удар ногой по голове. «Интересно, зачем им это надо? — подумал Риикрой и попытался найти ответ в мыслях этих людей. — Как всегда — никакого разумного ответа. Одна агрессия — как всегда, — убедился Риикрой. — Вот и делай добро. Хорошо, тогда сделаем зло, — решил Риикрой. И он превратил свое тело в камень. После очередного удара нападавший взвыл от боли. Второй ударил Риикроя в пах и схватился за ногу. — Добро, зло — как все это относительно, как все это глупо, в конце концов. Эх, если бы люди были хоть бы вполовину так разумны, как я. Они бы не пили вина, не влюблялись, не хорохорились бы, наконец, друг перед другом, как два этих идиота».
— Может быть, хватит, господа? — вежливо спросил Риикрой. — Я, с вашего позволения, удалюсь. — И он скрылся за ближайшим деревом, где и исчез, дематериализовавшись.
Риикрой снова отыскал взглядом Аллеина. Тот теперь находился над часами на восточной стороне башни Университета.
— Эй, Аллеин, ты видел, как со мной расправились эти двое? — послал сообщение Риикрой.
— Видел. Ты был не похож на себя, Риикрой. Что случилось?
— Решил направить все свои силы на добро, — ответил Риикрой. — Видишь, что из этого вышло?
Аллеин рассмеялся и спросил:
— Ты все так же сам по себе?
— Все так же.
— Лети сюда. Здесь поспокойней. Поговорим, — сказал Аллеин, расправляя крылья.
Риикрой быстро перелетел на крышу Университета, материализовался и сел на парапет около часов. Аллеин также материализовался и стал невдалеке от Риикроя так, чтобы его не было видно с площади перед Университетом.
— Не хочешь, чтобы тебя видели люди? Почему? — спросил Риикрой.
— Это, наверное, привычка. Не люблю привлекать к себе внимание. Это, как правило, ничем хорошим не заканчивается. Люди так любят чудеса и имеют такое странное воображение, что любой факт моего появления воспринимается как некий важный знак. Его значение и толкование зависят от того, что в голове у человека, который меня видел. Так что я не хочу лишний раз появляться на людях.
— Так-то оно так, но ведь теперь совсем другая ситуация, можно и расслабиться, и позабавиться наконец.
— Ты в своем амплуа, Риикрой. Не путай меня с человеком. Я ведь ангел.
— Я тоже, — как ни в чем не бывало сказал Риикрой.
— Ты — бес. Ты — слуга Сатаны. Врага моего Господина.
— Ну и что. Но я ведь могу все то же, что можешь и ты. Захочу вот, и буду ангелом.
— Ты служишь Врагу! — с возмущением воскликнул Аллеин.
— Служил верой и правдой.
— Ты никогда не видел Творца и не слышал его голоса.
— Истинно так.
— Поэтому не причисляй себя к нашему племени, будь так любезен.
— Хорошо, не буду, если это так тебя раздражает и имеет такое значение. Я буду великодушен, потому что уже готов к исчезновению, Аллеин. Я знаю, что скоро исчезну.. — Аллеин уловил в голосе Риикроя искреннюю печаль. — Ах, если бы я умел получать хоть какое-нибудь удовольствие или переживать эмоции, как люди. Я бы предался всем этим удовольствиям сразу. Но мне ничего этого не дано. Какая жалость…
— Мне тоже… увы.
— Чем же мы отличаемся, по сути? Мы оба — лишь проводники чужой воли. Мы ничего значительного не можем предпринять без приказа, даже исчезнуть не можем. Поэтому предлагаю заключить мир до тех пор, пока наши Господа не вспомнят о нас.
Аллеин осторожно подошел к парапету и, глядя на раскинувшийся внизу город, сказал: