Легенда о великом инквизиторе (1878—1879) печатается по изданию: Достоевский ф. М. ПСС: В 30 т. Τ. XIV. Л., 1976. С. 224—237. Как отдельная V глава 5–й книги второй части романа «Братья Карамазовы» (1880) опубликована в майском номере «Русского вестника» за 1879 г. Начиная с 90–х годов XIX в. «поэма», сочиненная героем романа, Иваном Карамазовым, привлекает внимание многих философов, критиков, писателей. См. кн.: О Великом Инквизиторе: Достоевский и последующие. Леонтьев. Соловьев. Розанов. Булгаков. Бердяев. Франк/ Сост., предисл., ил. Ю. И. Селиверстова; Послеал. Г. Б. Пономаревой и В. Я. Курбатова. Μ., 1992; О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1831—1931 годов. М., 1990.
К. Н. Леонтьев. Над могилой Пазухина
Скольких бодрых жизнь поблекла!
Скольких низких рок щадит!..
Нет великого Патрокла;
Жив презрительный Терзит!
В. А. Жуковский. «Торжество победителей[116]
Умер Пазухин, которого имя так неразрывно связано с великим исправительным движением 80–х годов. Давно ли мы погребали и гр. Дмитрия Толстого[117], который сумел оценить Пазухина и избрал его себе в помощники в то время, когда решился так смело и почти неожиданно приступить к перестройке расшатанного эгалитаризмом российского государственного здания?
Рухнули в вечность два столпа Церкви Русской — Алексий и Никанор.[118]
А «Вестник Европы» жив. Издаются по–прежнему «Новости», и всем тем же Нотовичем. Даже Шелгунов[119], и тот еще печатает свои творения.
И все эти русские и полурусские Терзиты не только живы и действуют, но даже за последние два года им посчастливилось втянуть в свою заразительную трясину и такого Аякса мистической философской мысли, как Владимир Соловьев!..
И старый безумец Лев Толстой продолжает безнаказанно и беспрепятственно проповедовать, что Бога нет, что всякое государство есть зло и, наконец, что пора прекратить существование самого рода человеческого на земле.
И он не только жив и свободен, но и мы сами все, враги его бредней, увеличиваем его преступную славу, возражая ему!..
Как же быть? Что делать? Чему верить? На что нам надеяться?
Разные течения жизни и мысли русской теперь так противоположны и так сильны.
Начнешь думать, начнешь вспоминать то, что видел, что слышал, что читал за последние пять лет… И не знаешь — какому чувству дать волю: радости или скорби за родину? — надежде или унынию? — стыду или гордости? Правильные, здравые, целительные русские чувства и понятия, правда, растут, растут с давно неслыханною силой; но и силы разрушительные, идеалы космополитической пошлости ничуть еще не хотят сдаваться… А в соседней и, к несчастию, уже столь близкой нам по духу Европе все чаще и чаще слышны глухие удары подземного огня.
Медленно, но верно растет вглубь и вширь сила последней революции, неслыханной до нашего века в истории попытки все сравнять в однообразии «среднего» рабочего человека.
В Португалии, в Бельгии, в Италии, в Англии, во Франции, в Германии — везде на глазах наших все зреет и зреет социальный вопрос.
Религия везде почти в презрении или открыто гонима.
В значение монархического начала для Европы XX века (который все ближе и ближе к нам с каждым днем) кто, по совести говоря, может верить? Разве тот, кто не умеет читать живую книгу современной истории…
Все западные континентальные державы на глазах наших легко могут стать такими же умеренно–якобинскими республиками, как Франция.
Даже лично все современные нам монархи Запада не обещают ничего особенного; все они, за исключением Вильгельма II[120], или бездарны, или малолетни, или бессильны. Ни об одном из них не слышно ничего знаменательного.
Вот и мудрейшие из всех людей на Западе — представители римского духовенства — и те, в лице кардинала Лавижери, предлагают церкви своей примириться с республикой…
В Европе теперь единственная, пока еще действительная, монархическая сила видна только в положении германского императора. И то благодаря лишь тому, что «военные лавры» Гогенцоллернов[121] еще свежи и не помяты жесткой рукой исторического рока. Но император Вильгельм хочет мчаться «на всех парах» к мечтательным целям, и пошатнись только он, потерпи только он одно серьезное поражение на поле какой‑нибудь битвы, — что останется тогда в разъеденной либерализмом Германии от монархии Гогенцоллернов, кроме исторической памяти?
117
Толстой Дмитрий Андреевич (1823—1889) — граф, русский государственный деятель. В 1865 —1880 — обер–прокурор Синода. В 1866—1880 — министр народного просвещения. С1882 — министр внутренних дел, шеф лищдармов. С1882 — президент Петербургской Академии наук.
118
Алексий (Александр Федорович Лавров, 1829—1890) — духовный писатель, богослов, профессор церковного законоведения, с 1885 г. — епископ Литовский и Виленский.
Никанор (Бровкович Александр Иванович, 1827—1890) — духовный писатель, ректор нескольких духовных семинарий, Казанской духовной академии, викарий Донской епархии, епископ Уфимский, Мензелинский, архиепископ Херсонский и Одесский.
119
Нотович Осип (Иосиф) Константинович (1849 — 1914) — редактор газеты»Новости»(1873 — 1874), выходившей с 1868 по 1917 г.
Шелгунов Николай Васильевич (1824—1891) — публицист, критик (см.: Соч. Т. 1—3. СПб., 1871—1872; Избранные литературно–критические статьи. М.; Л. 1928).
120
Вильгельм II (ГЪгенцоллерн, 1859—1941) — германский император и прусский король в 1888—1918 гг. Сшертуг ноябрьской революцией 1918 г.
121
Гогенцоялерны — династия брацденбургских курфюрстов в 1415—1701 гг., прусских королей в 1701—1918 гг., германских императоров в Г871—1918 гг.
Под «военными лаврами» имеются в виду успехи Гогенцоллернов в австро–прусской войне 1866 г. (закончилась образованием Северо–германского Союза в 1867 г.) и франкопрусской войне 1870—1871 гг. (которая, в свою очередь, закончилась Парижской коммуной).