На самом деле французов скомпрометировала не «бездеятельность» Жюно, а то, что, имея соответствующее предписание от Наполеона, он наложил на Португалию «чрезвычайную военную контрибуцию» в размере 100 миллионов франков. Этот факт, естественно, не вызвал большого энтузиазма среди португальцев.
Ситуация коренным образом изменилась в июле 1808 года, когда из Испании пришло сообщение о том, что французы потерпели жестокое поражение в сражении при Байлене[9]. Как пишет А. З. Манфред, это «вдохнуло мужество в португальцев».
Страсть Наполеона к завоеваниям пробудила в нем идею объявить несправедливую войну Испании. Эта идея не только подпортила его лавры, но впоследствии предоставила его врагам возможность уничтожить его могущество.
Распущенная регулярная португальская армия находилась под контролем и не представляла большой опасности. Но страна, проигравшая большую войну, вдруг как-то сразу воодушевилась и исподтишка начала вести войну малую, которая стала все более и более превращаться в безжалостную партизанскую войну не на жизнь, а на смерть.
Крестьянское воинство было вооружено вилами, косами, ножами и охотничьими ружьями. Оно избегало открытых пространств, а все, что хотя бы отдаленно напоминало лес, вселяло в него уверенность. Как пишет историк Вильям Миллиган Слоон, восставшие «смеялись над какими бы то ни было военно-научными правилами. Они собирались вместе, чтобы дать бой, а затем снова рассыпались, лишая таким образом врага возможности отплатить им ответным ударом».
Французские солдаты не привыкли к такому. Какая-нибудь беременная сантаремская крестьянка могла выполнять обязанности лазутчицы. В нападения на французские отряды зачастую оказывались втянутыми и женщины, и старики, и дети. Выстрелить или ударить ножом могли из-за любого угла.
На стенах тут и там стали появляться угрожающие призывы, из которых что-либо типа «Смерть французам!» казалось верхом деликатности и благожелательности.
По словам профессора Слоона, восстание «вспыхнуло до такой степени быстро и повсеместно, что отряды, на которые раздробилась французская армия, вынуждены были запереться в городах, где им удалось удержаться».
Инциденты с нападениями на французских солдат и офицеров повторялись многократно и начали вызывать легкую панику в войсках.
Наполеоновская система ведения войны имела свои ограничения. <…> Она действовала до тех пор, пока покоренные народы не начинали оказывать сопротивление.
Историк Чарльз Исдейл выделяет ряд причин, повлиявших на бурное развитие вооруженных восстаний против французского владычества именно в таких странах, как Испания и Португалия.
Во-первых, отмечает он, проход французской армии по территории этих стран был чрезвычайно разорителен. «Несмотря на более или менее искренние попытки поддерживать дисциплину, солдаты пополняли свои пайки за счет селян, бросали в бивуачные костры мебель, оконные рамы, двери и заборы и повышали жалованье грабежом ценностей и дорогих безделушек».
Во-вторых, обращение французской армии с местным населением в этих странах не отличалось особой корректностью. Чарльз Исдейл пишет:
«Помимо постоянных грабежей солдаты зачастую напивались и безобразно себя вели, драки и дуэли были обычным делом, а обращение с местным населением варьировалось от просто грубого до совершенно зверского. И, разумеется, постоянным предметом вожделений были женщины».
В-третьих, французы, «уверенные в своем политическом и культурном превосходстве», относились к испанцам и особенно португальцам «как к отсталым, суеверным и неотесанным людям, находящимся во власти духовенства». Для французов Испания и Португалия являлись, по словам профессора Слоона, странами «инквизиции, невежества и нетерпимости».
В качестве четвертой важной причины вооруженных восстаний именно в Испании и Португалии Чарльз Исдейл выделяет нападки на имевшую здесь глубокие корни народную религию со стороны еще не забывших и находящихся под влиянием революции 1789 года французов, их «неуважение к духовенству и акты святотатства», ставшие обычным делом.
Отмечает Чарльз Исдейл и такие факторы возникновения массовых восстаний именно в Испании и Португалии, как географическая обособленность этих стран и их гористый рельеф, способствующие развитию партизанского движения. Кроме того, английский историк подчеркивает, что в этих странах, где «разбой и контрабанда были обычным элементом сельской экономики», имелись вековые традиции вооруженных столкновений мелких криминальных групп с отрядами органов безопасности. Отличными от европейских здесь были и традиции так называемой народной мобилизации, резко отличающейся от формального призыва в армию. В Португалии, в частности, сохранилось традиционное средневековое народное ополчение.
9
В сражении при Байлене французы из корпуса генерала Дюпона потеряли убитыми 1200 человек, а свыше 17 тысяч человек сдались в плен со всеми знаменами и орудиями. Этот факт не имел прецедентов в истории наполеоновских армий.