Выражая общее настроение, министр иностранных дел Англии лорд Каслри заявил:
— Мы должны их судить, или же народ будет судить нас… А я не расположен согласиться взять хоть частицу ответственности за это дело.
Расследование по Синтрской конвенции происходило в Королевском колледже Челси (Лондон) в течение шести недель — с 14 ноября до 27 декабря 1808 года. Все три генерала были обстоятельно допрошены. Для уточнения тех или иных вопросов вызывались и другие участники событий (их приглашали либо по требованию членов комиссии, либо по просьбе ответчиков).
Слушания и допросы продолжались много дней. Сэр Хью Далримпл приводил свои доводы, сэр Гарри Бёррард — свои. Сэру Артуру Уэлсли все труднее и труднее становилось сдерживать свое негодование по поводу троевластия, имевшего место в британской армии в Португалии. Будучи, с одной стороны, человеком авторитарным и привыкшим брать ответственность на себя, а с другой стороны, сторонником железной дисциплины и четкой армейской иерархии, Уэлсли очень страдал от необходимости подчиняться своим нерешительным начальникам. Еще больше он страдал от необходимости оправдываться за то, чего он не совершал.
В конце декабря, после того как были заслушаны все главные действующие лица и свидетели, комиссия обнародовала доклад, в котором подводила итоги расследования обстоятельств, сопутствовавших заключению Синтрской конвенции. Доклад этот датируется 23 декабря 1808 года.
Главный вывод комиссии состоял в следующем: в конечном итоге против Синтрской конвенции или, по крайней мере, против всех ее принципиальных статей уважаемые члены комиссии решили не возражать.
Складывается впечатление, что члены комиссии толком не знали, как поступить. С одной стороны, общественное мнение в Англии возмущено конвенцией (как пишет историк Вильям Миллиган Слоон, выгодные для французов ее условия «вызвали в Англии величайшее негодование»). С другой стороны, взять и осудить кого-то из трех высокопоставленных генералов — совершенно невозможно. Это значило бы подорвать престиж Великой британской армии. Да к тому же за каждым из генералов могли стоять (и стояли!) высокопоставленные покровители… А честь мундира? А классовая солидарность? А создание никому не выгодного прецедента, в конце концов?
Синтрская конвенция уникальна. Ничего подобного не было ни до, ни после того. Жюно и Келлерманн перехитрили заносчивых британцев по всем статьям. Все разговоры о превосходстве французов в кавалерии, о незнакомой местности и о сильных позициях — все это попытки сделать хорошую мину при плохой игре. Здесь можно бесконечно вспоминать героев басни И. А. Крылова — Лебедя, Рака и Щуку, результат от этого не изменится. Несмотря на крайне неблагоприятные условия, Жюно, брошенный в далекой Португалии на произвол судьбы и лишенный подкреплений, сохранил армию. Он сохранил жизни 24 тысячам молодых французов. Он не оставил своих людей, как это сделал сам Наполеон со своими более многочисленными армиями в Египте и в России, не капитулировал, как это сделал генерал Дюпон.
Сегодня считается, что от 600 тысяч до 1,3 миллиона французов погибло в военных кампаниях с 1792 по 1815 год, из них 70–75 % — в войнах Империи (1805–1815), а это от 400 тысяч до миллиона человек.
Политики и историки могут говорить что угодно, но мнение многих десятков тысяч французских матерей, жен и детей образца 1808 года по поводу итогов похода в Португалию от этого не изменится.
Члены Комиссии по расследованию поступили очень мудро. Официально они все «в целом одобрили», героя Вимейро Артура Уэлсли торжественно оправдали. Генералы Далримпл и Бёррард также не были, как пишет Вильям Миллиган Слоон, «непосредственно уличены в нарушении долга, но все-таки с тех пор остались фактически не у дел». Как говорится, и овцы целы, и волки сыты.
К сожалению, для Наполеона Синтра стала продолжением Байлена[12]. Две капитуляции императорской армии за два месяца! По свидетельствам Стендаля, ни поход в Россию, ни Ватерлоо «не произвели на гордый дух Наполеона действия, хотя бы отдаленно напоминавшего то, которое возымели эти поражения».
Недовольный Наполеон резко отозвался о Жюно:
— Я не узнаю человека, прошедшего военную выучку в моей школе.
История быстро стирает детали. Синтра и Байлен в истории Наполеоновских войн остались как две позорные капитуляции. Вот лишь некоторые оценки их последствий:
12
Напомним, что в сражении при Байлене (19 июля 1808 года) французский корпус генерала Дюпона сдался в плен испанцам вместе со всеми знаменами и орудиями.