Антони ответил бы раньше, если бы не был несколько ошеломлен. Однако никто бы не устоял перед пылкой прямотой Чибо. "С моей стороны было бы неблагодарностью, синьор..." "Карло", настойчиво поправил собеседник. Антони сглотнул. "...Карло, сказал он, - если бы я начал отнекиваться. Я уверен, что мне невероятно повезло. Я вас понимаю. Я тоже должен мистеру Бонифедеру, и не только деньги, которые приехал получить. Я знаю, он бы улыбнулся своей доброй улыбкой, услышь он ваши недавние слова. Я напишу ему, что в Регле, возле Гаваны, отыскалось то, что, по его словам, встречается крайне редко - благодарность. Карло, я принимаю ваше столь же редкое гостеприимство.
- Браво! - вскричал Чибо, откидываясь на стуле. - Вы оратор, друг Тони. Пламенный! Мы с вами столкуемся. Я предрекаю это в счастливое утро нашего знакомства.
- Чича! - взревел он, бросая сигару в патио. Дети внизу принялись ссориться из-за окурка.
- Хотите посмотреть мое заведение? - Он со стоном поднялся. Как видите, у меня лишь один повод жаловаться на судьбу. Я жирею. Ноги трутся одна о другую. Чича! - Он снял кушак и повесил на перила.
Вбежала девушка.
- Принеси мне сухой кушак и убери посуду. Ты же знаешь, она привлекает мух. Скажи Фонсо, пусть принесет вещи этого господина. С сегодняшнего дня он живет здесь. Кстати, синьор Тони, где ваши сундуки?
- В доке, где их выгрузили.
- Надеюсь, не без присмотра. Каррамба, их могли утащить!
- Я оставил с ними слугу, матроса-испанца, которого нанял на неделю, возможно, не подумавши.
- Нет, нет, вы поступили правильно. Пусть спит внизу и прислуживает вам. Впрочем, я на него взгляну. Быстрее, Чича, мой кушак!
Когда кушак принесли, Чибо дважды обмотал его вокруг пояса, потом, аккуратно согнув пополам, пропустил между ног и связал концы на животе.
- Теперь я могу ходить, - сказал он, - шелк тонок и позволяет толстым окорокам скользить. - Он, слегка отдуваясь, двинулся вдоль длинной веранды. - Очень жаркий климат. все время потеешь. Да, уже слишком жарко идти смотреть заведение. Мы проговорили дольше, чем я думал. Солнце пришло в патио. - Он перегнулся через перила и начал отвязывать циновку, которая упала, словно занавес, и они остались в прохладном зеленом полумраке.
- Чича!
- Си, си, сеньор, - отвечала снизу женщина немного запыхавшимся голосом.
- Забери у маленького Хуана окурок, а мне принеси лимонов, сахара и... - Он упал на стул. Внизу завопил ребенок. Потом двое малышей вошли и стали играть с попугаем. Мальчик снова снял рубашонку.
- Ах, так оно и лучше, - сказал отец, глядя на него сверху вниз. - Август в Гаване, друг мой! Знаете ли вы, что это такое? Dios, снимите этот сюртук. Забудьте, что он у вас был. Вам надо завести полотняные костюмы. Дюжину. Мерки снимем немедленно, mañana[16]. Кушак вроде моего вам не понадобится - покамест.
- Я надеюсь собрать долг быстрее, Карло, - Антони уже без усилия называл его по имени, - до того, как изношу дюжину полотняных костюмов.
- Por Dios, вы будете менять по три штуки в день. Сегодня... сегодня в этом костюме вы не шевельнете пальцем. Я не шевельну пальцем. Мы будем сидеть здесь, говорить, выпивать и покуривать. Будем есть и спать. Чего мы этим достигнем? Многого! Мы проживем еще день в свое удовольствие. Можно ли желать большего? Случалось вам так проводить день? Спорю, что нет. Попробуйте.
- Я помню такие дни в раннем детстве.
- Не вспоминайте, это утомительно, - вскричал Чибо, - помните только, где вы сейчас. Вот мой рецепт сохранить настоящее.
Вернулась девушка с лимонами и сахаром. Чибо смешал ром, сахар, лимонный сок, и, вытащив из висящей бутыли затычку, подлил воды.
- Здесь на веранде вода всегда прохладна, - сказал он и, бросив в кувшин нарезанных фруктов, взболтал винтообразным движением. Поверхность напитка запузырилась. Гранатовый сок орозовил его. В приготовленных бокалах ждали колечки апельсиновой кожуры. Чибо плеснул пунша и, протянув Антони бокал, опрокинул другой себе в глотку.
Его горло пошло волнами. Это было горло пьяницы, просторное, ведущее прямиком к желудку. Силен, форменный Силен, только венка не хватает.
Антони сидел, посасывая кусочки отдающего ромом ананаса. На веранде сквозило ветерком. Яростный свет и зной за пределами зеленого прохладного укрытия казались все более угрожающими. Часы проходили за часами, и все яснее становилось, что действовать сегодня уже невозможно. Они немного подремали, поговорили тихо, но пылко, снова подремали. Оба были у себя дома.
У Карло Чибо был дар, умственное и физическое свойство располагать к умиротворению. Он не навязывал его, а излучал. Рядом с ним люди веселели, даже возбуждались. В его доме невозможны были нервозность, беспокойство. Из неведомого источника изливались изобилие и плодородие. Ни это изобилие, ни даже некая беспечная расточительность, сопровождавшая Карло словно мажорная, с чувством играемая музыка, не тревожили. Это было естественно и неосознанно. Это было правильно и спонтанно.