По правде сказать, Чибо стало бы неловко, найдись бутылка сейчас. Это выглядело бы так, будто он сам ее и подложил.
Отец Траян был донельзя растроган подарком; тайно простил многие высказывания своего собутыльника и колкости по поводу "современного мракобесия". Теперь он получит у епископа индульгенцию для Чибо. Его другу простятся грехи. А как порадуются простые прихожане, когда он будет освящать статую!
Может быть, немного против правил, что он пригласил каменщика установить фигуру, не уведомив вышестоящих. Но, в конце концов, это его приход. Какие могут быть возражения? А теперь он наберет денег на новый стихарь для служки. Старый просто неприличен! Хей-хо! ни у кого в Гаване нет такой прекрасной мадонны. Он преклонил колени на каменных плитах и прочитал короткую молитву.
Матерь Божия, мы очень простые и бедные люди, те, кто приходим в церковь святого апостола. Мы служим тебе скорее сердцами, чем приношениями. Прости нас и помилуй, благодатная Мария. Свечи не лучшего качества. Но ты живешь в свете Отца. Озари нас его светом. Пусть сети тех, кто преклоняет пред тобой колена, наполнятся рыбой. И помяни своего раба, который ловец человеков, и брата Франсуа, который окучивает овощи в моем саду. Воздай ему по его доброте, ибо ты добра, Santa Madre de Dios[20].
Он перекрестился и встал.
- Идем, Карло, - прошептал Антони. - Молчите про вино. Видели лицо падре, когда он молился? Обещайте мне, что не расскажете. Это было бы жестоко. Я бы почувствовал себя кощунником.
- Возможно, вы правы, - сказал Чибо.
- Возможно! - воскликнул Антони.
- Ладно, ладно, успокойтесь, - сказал Чибо. - Я не намерен веселиться за счет чужой боли. Вы же знаете, священник мне друг. Нас связывает обоюдная приязнь. Я подарил ему статую от чистого сердца. Мы с вами просто забудем про бутыль. В конце концов, это всего лишь нелепая случайность. Мы тут не при чем. Могу попросить каменщика, он ее вынет.
Они стояли у боковой двери и переговаривались вполголоса.
- Не стоит, - сказал Антони. - Начнутся расспросы. Забудем про нее.
Карло кивнул и мечтательно добавил:
- Через сто лет какой-нибудь любознательный служитель церкви обнаружит отличный портвейн. Хотел бы я воплотиться в этом человеке. - Он чмокнул губами.
В церкви отец Траян и каменщик почтительно водрузили статую мадонны в нишу.
- И запомни, - говорил священник, - там, где уберешь старый раствор, положи новый гладко и в цвет остальной стены. Ты мог бы украсить постамент... немного. Мне это было бы приятно.
- Си, си, падре, я уже два года делаю лепнину в соборе. - Острием тяжелого мастерка он начал чертить на постаменте вьющийся стебель с цветами. Откинул голову и с одобрением поглядел на рисунок.
- Приступай, - сказал священник. - Нет, погоди! Цена!
- За все заплатил щедрый сеньор бакалейщик, - нехотя признался рабочий. - Еще пару красивеньких цветочков. - Он пожал плечами. - За несколько молитв о моей покойной матушке я добавлю целую лозу.
- По молитве за каждый лист, - пообещал падре. - Акант. Умеешь лепить акант?
- Си, - пробормотал рабочий. Он начал смешивать раствор.
- Не забудь опустить что-нибудь в кружку для бедных, друг мой, - сказал падре, выходя к Антони и Карло.
"Ах, торгуйся после этого с попами, - бормотал себе под нос каменщик. - И все же я не в накладе. Расти, лоза! Вытащи мою матушку из чистилища!" - Кончик мастерка и палец замелькали. Нежные зубчатые завитки аканта раскрывались на гладком постаменте у ног Девы. Голоса отца Траяна и его друзей замерли в отдалении. В церкви было очень тихо.
Каменщик работал споро. Время от времени он клал мастерок на верхний ярус лесов и утирал заливавший глаза пот. В десять он слез с подмостков и утолил жажду в ближайшей харчевне. Он вернулся, слегка пошатываясь, и продолжил работу. Завитки листьев были почти закончены.
Пальцами он вылепил последнюю щедрую россыпь бутонов. Леса немного раскачивались. Мастерок, который он положил на них, подползал к краю. Ну! Последний бутон! Он вылепил его из раствора. Вдруг раздался звон и бульканье жидкости. Рабочий беспокойно огляделся, но все было вроде в порядке. Можно собираться и уходить. Каррамба! Мастерок исчез!
Он поискал. На полу нет. Нет ни на алтаре, ни под алтарем, ни рядом. Нет на лесах. Он разобрал их. В ведре с раствором нет. Он вытащил из ведра руку и с отвращением отряс.
"Madre de Dios!" Отличный новехонький мастерок, он сам утяжелил рукоятку свинцом. Ах эти голые беспризорники, хоть в церкви могли бы не воровать! Благодарение Богу, его воспитывала благочестивая матушка! Славное поколение растет после отмены Инквизиции!