Молитва в Ночи накануне распятия, которая требовала чрезвычайного мужества от Учителя, — кульминационный момент жизни Христа, момент, который в христианстве известен как «Моление о Чаше».
Истинно верующие каждый год, когда приближается день, в который века назад Иисус Христос был предан и казнен, плачут искренними слезами и сопереживают, представляя тот ужас, ту боль, которые довелось испытать Учителю. Да и ни одно живое человеческое сердце не может оставаться равнодушным и безучастным, вообразив чудовищную расправу над высочайшим Духом, не только не виновным, но пришедшим к людям, чтобы отдать им всю свою любовь, послужить им своей мудростью и силой.
Драматизм приближающегося рокового дня достигает кульминации на Тайной Вечере. На этом тайном ритуальном ужине в канун еврейской Пасхи Учитель недвусмысленно дает понять ученикам, что это их последняя встреча в этой жизни, что один из них сегодня предаст его.
Нетрудно понять состояние любого человека, предчувствующего какую-нибудь надвигающуюся на него беду. Но мало кому доводилось так четко предчувствовать собственную казнь.
«Дети! недолго уже быть Мне с вами». (ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИОАННА, гл. 13, 33).
«Истинно Говорю вам: Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием». (ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАРКА, гл. 14, 25).
Тайная Вечеря[530] (когда Иисус уже знал имя предателя и выставил его прочь) завершается уходом Учителя в Гефсиманский сад и его горячей молитвой к Богу-Отцу, если возможно, изменить события надвигающегося трагического дня.
В ЕВАНГЕЛИИ ОТ МАТФЕЯ об этом повествуется так: «И взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал (Иисус. — Л. Д.) скорбеть и тосковать.
Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною.
И, отошед немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия…».
Тот же эпизод отражен в ЕВАНГЕЛИИ ОТ ЛУКИ: «Отче! если бы Ты благоволил пронесть чашу сию мимо Меня!» И в ЕВАНГЕЛИИ ОТ МАРКА:
«…и начал ужасаться и тосковать. И сказал им (ученикам. — Л. Д.): душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте.
И, отошед немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей;
И говорил: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня».
Священники говорят: так как Иисус был Сын Человеческий, поэтому и человеческие чувства ему не были чужды. И, в частности, временная слабость духа. И именно поэтому Иисус Христос, мол, еще ближе и понятней становится человеку, что он тоже, как и любой смертный, испытывал страх перед болью, перед смертью.
Конечно, тот, кто живет в теле, боится и боли, и смерти, потому что эти чувства неотъемлемы от Материи.
И все же я придерживаюсь иного мнения, когда слышу о временной «слабости духа Христа». Я не согласна ни с одним предположением, ни с одним утверждением, которое так или иначе пытается объяснить эту «слабость».
Никакой слабости не было и в помине. И в этом я убеждена так же, как и в том, что Христос, обращаясь к Высшей Сущности, меньше всего думал о собственной боли, которую Ему предстоит завтра пережить. Если было бы иначе, Христос не был бы Христосом.
Я размышляла о молении Христа в ночи Святого Четверга в свете ТАЙНОЙ ДОКТРИНЫ и АГНИ ЙОГИ и пришла к иному заключению, чем та трактовка, которая существует многие века. Прося Бога о том, чтобы тот позволил Ему не пить горькой чаши смерти, Христос думал о другом!
Однажды увидев по телевидению, как в какой-то азиатской стране в первый день после Пасхи люди одного племени, дабы избавиться от греха, изъявляют желание быть распятыми на крестах (правда, временно) и добровольно подставляют свои ладони под гвозди, стоически перенося муки, я укрепилась в предположении, что Иисус Христос молился вовсе не о себе,[531] вовсе не о том, чтобы всемогущий Бог помог Ему избежать унижений, боли и смерти. Доказательств этому в Евангелиях много, но лучшее из них у Иоанна (гл. 1 3, 3): Иисус знал, что: «Отец все отдал в руки Его…»
У Матфея (гл. 26, 52, 53) Христос, уже арестованный, говорит ученику, обнажившему меч, чтобы защитить Учителя: «Возврати меч твой в его место…
Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?».
530
Как известно, на тайном ужине, имевшем чисто символический смысл, с древним ритуальным преломлением хлеба было использовано как символ, не более, и виноградное вино. Но склонные к порокам люди, приняв христианство, даже из этого сокровенного действа, вызывающего возвышенные чувства и тревожную тоску в сердце, предчувствующем беду, даже из святынь могли делать адвокатов своей развращенной природе. Неужели никто не знает об отцах церкви — пьяницах и развратниках? А ведь эта порочность появилась не вчера. Апостол Павел с самых ранних дней христианства укорял, например, Коринфскую Церковь за то, что оии превращают «святую вечерю» в удобный предлог для пьянства и разврата (I КОРИНФЯНАМ, V, 1). Но если бы только коринфяне пили русскую водку, французский коньяк, американское виски, молдавское вино и баварское пиво… По сей день очень многие церковные служители не видят в «христовом вине» именно символа и собственным примером совращают массу людей, увеличивая в человечестве число пьяниц и алкоголиков и, естественно, число их дегенерироваиных потомков (олигофренов различных степеней вплоть до полных идиотов). Но если оправдывая собственный порок, постоянно кивать на Христа, мол, видите, Он ведь пил вино, потому, мол, и нам можно, — если ие принять вино на Тайной Вечере только как символ, то не нужно длинных споров о том, что такая «кровь Христа» может лишить человека человеческого облика, лишить рассудка и, в конце концов, убить и тело его, и душу. Но вино в тех количествах, которое поглощено и поглощается человечеством, не знающим ни в чем меры, есть, скорее всего, не что иное, как кровь Дьявола. Именно он, но не Христос, пытается лишить человека рассудка. Ни один Светлый Учитель никогда не будет стоять рядом с человеком, «благоухающим» вином (тем более со священником-выпивохой); Христос никогда не обратит свой взор на храм, в котором каждая проповедь заканчивается рюмкой (а то и бутылкой) алкоголя.
531
И вовсе не только о своих 1 1 — ти учениках, как бы в это не хотелось верить всем последующим христовым пастырям. Ибо если бы это было так, если бы это следовало воспринимать буквально, то в таком случае во имя кого пришел на Землю Божий Сыи? Неужели только во имя 1 1 человек? Да и то не очень совершенных, не такой уж высокой нравственности: ибо один — 1 2-й — уже предал, другой трижды отречется от Учителя еще до рассвета, третий окажется Фомой неверующим, а все остальные — просто струсят, когда Учителя придут арестовывать, и позорно разбегутся во все стороны. Лишь одни — самый юный — неслышно пойдет вслед за Учителем. (Следствия такого поведения учеников были трагическими. Все ученики Христа за слабость своего духа, за отказ помочь Христу хотя бы морально, за свою трусость были очень тяжело наказаны кармой. Все они, кроме одного, закончили жизненный путь мученической смертью. Искупление подобного свойства натуры всегда сопровождается тяжелыми физическими и духовными муками. Лишь один из учеников Христа избежал пыток и насильственной смерти — тот юный, который неслышно шел за арестованным Учителем, тот, который стоял у ног распятого Учителя и которому Христос перед смертью поручил заботу о своей матери. Это был Иоанн — самый таинственный из евангелистов). Я уверена: ученики Христа, их евангельские характеристики — это также аллегория, ибо их коллективный портрет — это не что иное, как общая характеристика… всего человечества, которое и по сей день не стало лучше. Как тогда было много званых, но мало призванных, так и по сей день.