Казалось бы, канули в лету сталинские палачи и гулаговские[45] каратели, бесчеловечные репрессии против инакомыслящих. Однако, выходит, изменились только методы работы государственной машины: сейчас не сажали и не расстреливали диссидентов, а прибегали к «мягкой силе» для подавления индивидуальности человека, лишения гражданина свободы выбора и его превращения в некого энергоинформационного робота. Для этого необходимо было сформировать соответствующим образом мировоззрение людей и, в первую очередь, лишить их представления о своей свободе, убить веру в её возможность, направив всю энергию человека на следование разным общественным правилам, механическое выполнение различных установок.
«Но возможно ли, отняв свободу у человека, построить для него коммунистический рай, где все будут равны, да ещё и счастливы? Конечно, такого не может быть: без свободной воли человек — не человек. Кому нужны блаженные роботы?..»
Неожиданно в памяти Эрика всплыл эпизод из детства, выведя его из трудных размышлений. Он увидел себя как наяву: маленький, с большой светлой кудлатой головой, сидящий на корточках на берегу ручья и пытающийся поймать убегающую волну. Но всё тщетно — вода утекает сквозь пальцы…
«Вот и эти взрослые люди, подобно наивному мальчику, пытаются поймать и подчинить себе время, изменить его течение, дать ему своё направление и даже покрасить его в свой красный цвет, лишив окружающий мир многоцветья», — молодой поэт горько улыбнулся, но в следующий миг настроение у него резко переменилось.
Его наполняло знакомое волнительное чувство — восторженное ожидание рождения нового произведения…
Глава 20
Светлая лакированная мебель, оттоманки, портьеры на окнах, живописные картины на стенах, забитые книгами полки, фарфоровые статуэтки на этажерках, скатерти с бахромой и, наконец, настоящая роскошь — собственный телефон в квартире… Кнар словно попала в другой, неведомый ей мир. От непривычности обстановки у неё закружилась голова, и она механически присела на краешек ближайшего стула, спрятав свои натруженные руки в складки платья. Эвелина предложила будущей сватье пересесть на мягкий диван, но Кнар отказалась, сказав, что ей так удобнее. Окинув удивлённым взглядом гостиную, она не удержалась от вопроса:
— Зачем вам столько всего?
Простодушная прямота Кнар умилила Эвелину.
— А это всё Боря, — с неподдельной улыбкой ответила она, — своими руками. Говорит, что в наше время сапожник не должен быть без сапог…
Посмотрев на напольные маятниковые часы в полированном деревянном корпусе, Эвелина добавила:
— Боря скоро придёт. Он позвонил и сказал, что принимает важный заказ. Попросил прощения…
В доме у родителей Элеоноры Кнар впервые увидела телевизор. Пока он был бережно накрыт ажурной салфеткой, уголком по центру экрана, Кнар не замечала его. Но когда Эвелина нажала на кнопку и ящик заговорил человеческим голосом, а спустя пару мгновений на прояснившемся экране появилась дикторша с «последними новостями», Кнар, не отрывая от неё округлившихся глаз, осторожно подошла к чудо-технике и, прислушавшись и присмотревшись к нарядно одетой женщине, спросила:
— Она тоже видит нас?
— Нет.
— А что же не доделали-то? — разочарованно произнесла Кнар. — Я уже собиралась ей ручкой помахать.
Эвелина и Элеонора дружно рассмеялись, впрочем, так и не поняв, была ли это шутка или всерьёз. Алек же натянуто улыбнулся, явно чувствуя неловкость за маму. Однако атмосфера в доме была настолько непринуждённой, что у Алека в ответ тоже вылетела «серьёзная» шутка:
— Мам, её нельзя отвлекать — на неё вся страна смотрит.
Наконец появился Борис Левонович с огромным бумажным пакетом в обнимку.
— Пари ор[46]! — широко улыбаясь, поздоровался он на карабахском диалекте, и, положив пакет на изящное трюмо в прихожей, энергично подошёл к Кнар и по-родственному приобнял её за плечи. В ответ Кнар неожиданно поцеловала его руку, чем сильно сконфузила свата.
— Это я должен целовать твои ручки, героическая женщина, за то, что одна воспитала такого сына.
Алек стоял рядом с Элеонорой весь в смущении от поступка матери.
— У тебя они золотые, — Кнар улыбнулась, спрятав свои кисти за спину. — Эвелина всё рассказала.
45
ГУЛАГ — Главное управление лагерей (или Главное управление исправительно-трудовых лагерей) — подразделение НКВД, МВД СССР, осуществлявшее руководство местами заключения и содержания в 1930–1960 годах.