Они жили на пятом этаже, и Диана знала, что если погромщики вломятся к ним, то она выбросится с балкона…
В это самое время недоброе предчувствие охватило её брата Роберта, смутная тревога всё сильнее стала теснить грудь… Ситуация, в самом деле, была страшная и одновременно абсурдная до безумия: пока солдат защищал общую родину, там, в городе, где он родился, грозились вырезать его семью…
То, что творилось в течение трёх дней в Сумгаите, Эрик сравнит в своей поэме с эпидемией чумы. В качестве эпиграфа к скорбному произведению он выбрал слова Альбера Камю из романа «Чума»: «Микроб чумы никогда не умирает, никогда не исчезает… Он может десятилетиями спать где-нибудь в завитушках мебели или в стопке белья, он терпеливо ждёт своего часа в спальне, подвале, в чемодане, в носовых платках и в бумагах, и, возможно, придёт на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлёт их околевать на улицы счастливого города».
Ужаснее всего в Сумгаите было то, что микроб вражды и ненависти был возбуждён самими людьми, действовал избирательно, выбирая в качестве своих жертв лишь армян. Сознание «обычного советского человека» отказывалось верить в происходящее, так как двухсоттысячный промышленный Сумгаит слыл интернациональным рабочим городом. Азербайджанцы, русские, армяне, люди других национальностей жили и трудились рядом, не особенно задумываясь о том, что вирус ненависти и вражды к иноверцам, буйствовавший ещё не так давно, во времена младотурок[85], не умер, не исчез, а всего лишь был искусственно загнан на задворки сознания и рано или поздно должен напомнить о себе…
Чума развивалась канонически. Её тревожные симптомы появились тогда, когда к армянским кварталам стали подвозить на грузовиках булыжники, впоследствии использованные для погромов и убийств.
Первый день чума действовала вслепую, сметая на своём пути всё без разбору (разумеется, только армянское). Вирус ненависти, смерти и разрушения воцарился над городом: ослеплённые, зачумлённые толпы молодчиков врывались в дома армян, убивали с садистской жестокостью — палками, камнями, железными прутьями…
Затем микроб алчности взял своё — в последующие два дня разыгравшегося ада убивали только людей, оставляя в сохранности имущество. А в конце стали уничтожать следы преступлений — вывозить разбитое имущество, а сожжённое — смывать водой…
Опасаясь того, что о чуме на национальной почве узнает мир, официальные органы Советского Союза поспешили в привычном для себя стиле наложить табу на тему «Сумгаит», искусственно расчленив содеянное на отдельные преступления и квалифицировав их как «стихийно совершённые разбушевавшейся толпой хулиганов», тем самым встав на сторону чумы, забыв о её способностях воскресать и повторяться…
Глава 3
Элеонора всерьёз задумалась о судьбе своих уже пожилых родителей. После того, как вышли замуж и две другие дочки, Эмма и Ангелина, переехав жить, одна — в Ростов-на-Дону, а другая — в Краснодар, Борис и Эвелина остались в Баку без близкой родни. Но когда старшая дочь заговорила о намерении вывезти их к себе, Борис Левонович запротестовал, уверяя, что в городе все знают его и никто не осмелится тронуть. При этом отец скрыл от дочки, что однажды ночью он проснулся от треска разбитого стекла и нашёл под окном столовой обёрнутый в бумагу камень. Развернув бумажку, прочитал: «Убирайтесь отсюда, это наш дом». Зловещую записку он не показал даже супруге, а случившееся списал на хулиганов.
И таких, как Борис Левонович, в городе было немало. Они не верили, что «Сумгаит» может повториться в «цивильном и мультикультурном» Баку, и были искренне убеждены, что во второй раз власти подобного не допустят. Но уже к концу 1989 года в воздухе «интернациональной» столицы запахло приближающейся бедой…
Алеку с Элеонорой стоило немалых усилий убедить Бориса Левоновича выехать из города, в котором он достаточно счастливо прожил свою молодость, создал надёжную семью и тёплый кров, стал настоящим мастером своего дела, щедро делясь при этом своими умениями и талантами с окружающими людьми разных национальностей и поколений…
В Баку Алек полетел один, через Москву. По дороге из аэропорта он заметил кучкующихся здесь и там людей. Усатый шофёр в кепке-аэродроме был угрюмо молчалив, явно не собирался что-либо объяснять. Рядом с кинотеатром «Дружба», почти в самом центре города, группа молодёжи, на вид студентов, выкрикивала в адрес армян непристойности и угрозы. До слуха Алека дошло, что город заполнен бездомными беженцами из Армении, в то время как армяне живут в комфорте…
85
Младотурки — политическое движение в Османской империи, которое, начиная с 1876 года, пыталось провести либеральные реформы и создать конституционное государственное устройство. Младотуркам удалось свергнуть султана Абдул-Хамида II (1908 г.) и провести половинчатые прозападные реформы, однако после поражения Турции в Первой мировой войне они потеряли власть. Внутри страны младотурки применяли жестокий террор. В 1915 году младотурецкие власти истребили свыше 1,5 млн армян (Армянский геноцид).