Тем временем в городе день ото дня усиливались обстрелы. Сменив относительно безобидные снаряды противоградовых ракетных установок «Алазань», из высокогорных позиций противника на Степанакерт посыпался смертоносный «град»[87]. Когда в небе стали появляться вражеские бомбардировщики, люди переселились (на долгие месяцы) в сырые и тёмные подвалы. Приходилось терпеть немыслимые тяготы и лишения: больные оказались без лекарств, не хватало куска хлеба, а воды порой элементарно недоставало на то, чтобы сварить чай. Бывало, уходил человек за водой и больше не возвращался — люди погибали от обстрелов прямо в очереди у городского родника. Не было дня и даже часа, чтобы не лилась кровь. Она омывалась бессильными слезами уцелевших родных и близких.
Больше всех страдали дети. Их хрупкая, несформировавшаяся психика крайне болезненно реагировала на регулярно повторяющийся режущий свист летящих и дикий грохот разрывающихся снарядов. Некоторые попросту не выдерживали…
Малыши не видели солнца, лишились простой возможности порезвиться на свежем воздухе, поиграть в свои нехитрые игры. Взамен они научились безошибочно определять по звуку летящего снаряда тип его и вид оружия, из которого производился смертельный выстрел…
Глава 5
Лара болела. Симптомы тяжёлого недуга, название которого Эрик старался не произносить даже про себя, появились незадолго до народных волнений в области и последовавших со стороны республиканских властей репрессий, в результате которых армянский край оказался в полной блокаде. Эрик буквально не находил себе места от беспокойства и обиды. Небывалое ощущение беспомощности глодало его изнутри, он вновь чувствовал себя сиротой, как когда-то в детстве… Ещё пару недель назад при посредничестве друзей Эрик договорился с известным врачом-соотечественником в Риге об операции. Стали собираться в дорогу. Но могли ли они предположить, что в считанные дни ситуация резко изменится, и целая область вдруг окажется зажатой в кольце, прорвать которое формирующимся отрядам самообороны удастся лишь через два года, пробив спасительный гуманитарный коридор[88].
Когда двенадцать лет назад уже достаточно большой семье Эрика Багумяна наконец выделили новую, просторную квартиру (весьма комфортного ленинградского проекта), единственное, что могло вызвать упрёк, — это последний, пятый этаж: долго подниматься, слабый напор воды, особенно по утрам и вечерам, неприятная перспектива износа крыши… Окрылённый Эрик, наоборот, отмечал преимущества: отсутствие вечно мешающих соседей сверху, шума канализации и риска стать жертвой затопления квартиры из-за чьей-то невнимательности, возможность использования чердака в качестве подсобки, да и воздух наверху чище. «Орлы любят высоту», — шутил счастливый хозяин. Но как-то про себя подумал: «Лишь бы с воздуха не бомбили». Однако тогда, в эпоху «развивающегося», обещающего светлое будущее социализма, это казалось просто невероятным, и Эрик быстро забыл о шальной мысли. Теперь же она вдруг стала страшной реальностью: город время от времени бомбил вражеский самолёт, обычно по ночам. Однажды бомба упала в самом центре города, прямо на чей-то собственный домик около одной из городских школ. Старый дом целиком ушёл в землю, а на его месте образовалась ужасная котловина, на дне которой торчал остов железной кровати, точно кинжал, вонзённый в грудь жертвы…
Несмотря на ежесекундную угрозу жизни, спускаться в подвал Лара не хотела. Эрик не пытался уговорить её, так как прекрасно понимал, что угрюмая атмосфера подвала, полумрак, сырость, теснота и, наконец, элементарная нехватка кислорода лишь ускорили бы развитие болезни. Пока Анаит с Астхик вынужденно прятались в подвале, Эрик не отходил от супруги. А когда начинался зловещий свист снарядов в воздухе, он ложился рядом и крепко обнимал её, словно это могло бы спасти их…
Однажды Лара заснула прямо перед самым началом обстрела. Её не разбудил ни дикий звук рвущего воздух снаряда, ни страшный грохот разрыва. Пронесло и на этот раз, но теперь Эрика испугало выражение неземного покоя на лице супруги, он прислушался к её дыханию. Оно было ровным и безмятежным.
87
С осени 1991 года до весны 1992 года, в условиях полной блокады со стороны Азербайджана, по Степанакерту и соседним армянским населённым пунктам вёлся интенсивный артиллерийский обстрел и наносились бомбовые удары с воздуха, результатом чего стали масштабные разрушения и многочисленные жертвы среди гражданского населения, были покалечены сотни мирных жителей. Азербайджанские силы применяли против мирного населения запрещённые международными конвенциями реактивные системы залпового огня «Град» и другие виды оружия. Регулярные обстрелы жилых кварталов Степанакерта прекратились лишь после подавления Силами самообороны Нагорного Карабаха крупной огневой базы противника в Шуши и освобождения города 8–9 мая 1992 года.
88
Гуманитарный коридор. Военная операция по открытию дороги военно-оперативной и жизненной для Нагорного Карабаха важности Шуши — Лачин — Забух (как тогда называли — Лачинского гуманитарного коридора) была проведена 17–18 мая 1992 года. 18 мая карабахские формирования вошли в Лачин, затем вышли на государственную границу Армении, тем самым прорвав блокаду НКР со стороны Азербайджана и наладив сухопутную связь с Арменией. В годы войны (1991–1994 гг.) Лачинский гуманитарный коридор был настоящей дорогой жизни для новонезависимой Нагорно-Карабахской Республики, находившейся в тяжелейших условиях блокады и острого дефицита самых необходимых продуктов питания, лекарств и т. д. Уже 20 мая 1992 года по дороге Горис — Степанакерт через Лачинский гуманитарный коридор в столицу республики были доставлены сотни тонн гуманитарного груза: продуктов питания, медикаментов и других товаров первой необходимости.