«Предъявитель сего письма, до сих пор известный вам под именем Аслан Дервишоглу Кырджали (В. Левский), каковое имя он, по обстоятельствам, может изменять, предварительно вас об этом известив, имеет полное право и полномочие от Болгарского центрального революционного комитета действовать повсюду перед Болгарами и перед любым из них по нашему народному делу, которое относится до освобождения нашего дорогого отечества Болгарии. Это лицо во всем представляет Болгарский центральный революционный комитет и действия его неограниченны, разумеется, в пределах устава.
Болгарский центральный революционный комитет имеет полное доверие этому лицу и потому предлагает каждому Болгарину, который уже является работником в нашем деле или вступит в него, и всем Болгарам вообще также предоставить ему полное доверие, подчиняться его приказам и обращаться к нему за всякой потребностью, которая относится до нашего народного дела!
Это лицо, имея полные полномочия Болгарского центрального революционного комитета, обладает полной властью приводить в действие все должности, предписанные уставом, следовательно, и наказания, под которые могут подпасть и члены Болгарских частных революционных комитетов, и низкие и подлые предатели-Болгары, которые противодействуют нашему народному делу»[174].
При получении этого мандата Левский принес особую присягу верности, которую составил и подписал:
«Я, нижеподписавшийся, принимая все должности, возложенные на меня уполномочением, выданным ЦБРК, и отвечая за все свои действия, соглашаюсь во всем и с действиями других членов ЦК, которые распределят между собой должности по способностям каждого и по обстоятельствам. Я также отвечаю за свои действия по уставу перед другими членами ЦК и клянусь нашему отечеству Болгарии, что буду точно исполнять свою должность.
16/28 VI
В. Левский»[175]
Интересно отметить, что в отличие от любой другой присяги, которую давали когда-либо болгарские патриоты, в том числе другие члены организации, присяга Левского носит чисто светский характер: имя бога в ней не упоминается. Возможно, он считал, что поскольку уже однажды нарушил данный богу обет, было бы лицемерием давать присягу его именем.
Однако для членов организации он составил текст присяги, выдержанный в традиционном духе:
Народная клятва.
Клянусь Евангелием и своей Честью, и своим Отечеством, перед Богом и перед честным Собранием Созаклятия, что из Всего, что мне будет открыто, не скажу и не открою ничего и никому до смерти и до могилы.
Клянусь и обещаю положить на эту святую цель свою жизнь и имущество.
Клянусь и обещаю безусловную покорность законам и приказу тайного центрального болгарского революционного комитета, вечное молчание и тайность в делах.
А в противном случае, если окажусь Предателем или преступником, согласен быть убитым оружием этого созаклятия, которое имеет должность защищать меня и право — судить меня.
Клянусь!
Кроме того, Левский указал, каким образом вступающие в организацию должны приносить присягу: «Новопосвященный встанет перед столом, на который будет положено Евангелие или крест, кинжал и револьвер, и положит левую руку на сердце, а правую поднимет вверх и начнет говорить вышеуказанные слова»[176].
Делегаты разъехались, а Левский и Марин остались в Бухаресте помогать Каравелову: нужно было напечатать устав. Готовое издание представляло собой маленькую брошюрку в красной обложке; на первой ее странице разъяренный лев попирал турецкий полумесяц, а на последней был изображен бунтовщик с револьвером в руке. За обложку и рисунки заплатил Левский, питавший слабость к символам революции. Чтобы ввести врага в заблуждение относительно даты и места издания, в брошюре был указан 1870 год, Женева. Всего было отпечатано 1399 экземпляров.