Величка Хашнова, сестра Марина Поплуканова, была одной из тех бесстрашных и самоотверженных женщин, на помощь которых Левский мог рассчитывать в любую минуту. Под самой галереей ее дома был сделан тайник с выходом в задний двор. У люка в потайную комнату стоял ткацкий стан Велички, и в минуту опасности она садилась за работу. От калитки в дом была протянута веревка с колокольчиком, и стоило кому-нибудь войти во двор, Величка тут же предупреждала Левского. Как обычно, Величка встретила опасного гостя и вместе с ним принялась уничтожать улики. Дочь Велички была послана к Марии Сирковой, чтобы та сходила за одеждой и оружием Левского, пока их не нашли турки. Мария отправилась за город, якобы затем, чтобы набрать лечебной травы, отыскала пещеру, спрятала одежду Левского под платьем, а револьвер и кинжал — под нижней юбкой, и благополучно доставила их Величке. Тем же вечером Левский перебрался в Дрыстене, в дом Сирковых[189].
Улики исчезли, туркам не за что было ухватиться, и очень скоро они прекратили поиски — в конце концов, убитый был всего лишь гяуром. Левский продолжал работу как ни в чем не бывало. 28 августа он, «одетый в красивый европейский костюм», появляется во Враце и вместе с хором поет в церкви на празднике Усекновения главы Иоанна Крестителя[190].
Часть четвертая
Чисто народный человек приносит в жертву все, и себя тоже.
Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества.
Глава первая
Лучше враг умный, чем друг безумный
Нет хуже дела, чем упрямство
Человек крепче камня и слабее яйца
Именно в это время, когда решения общего собрания и устав подняли всю организацию на новый, более высокий уровень, Левский оказался перед новой угрозой, на вид незначительной, но в действительности коварной, как раковая болезнь.
Перед отъездом в Румынию Левский предупредил Общего, чтобы тот ничего не делал по собственной инициативе и ждал в Тетевене, когда делегаты вернутся из Бухареста. Но Общий, человек самонадеянный и упрямый, нарушил инструкции Левского, и пока Апостол находился в Румынии, совершил целый ряд опрометчивых и вредных поступков.
В первом же письме Каравелову, написанному через несколько дней после возвращения из Бухареста, Левский сообщает:
«Димитра Общего лишим его службы по неспособности, в тех местах, где ему было отведено, уже готовы и составлены частные комитеты, их надо только наблюдать и подталкивать в работе, да время от времени давать отчет. Он нарушил свои границы, и по своему, как я смотрю, естественному характеру, много хвалится и премного лжет, перед соучастниками-то ладно, но он и по пивным говорил: эй, Братья! покупайте оружие, да знайте, что летом что-то будет! Он и врал людям: будто перевез тысячу тысяч винтовок, и слово за слово, дошло и до Правительства (турецкого); узнали его имя, и на каком коне ездит, и теперь это оружие ищут где ни попадя. Правительство одело людей в болгарскую одежду, и они показываются в разных местах и говорят, что они — люди народные и посланы будто из Валахии искать Димитра Общего и пр. Приехали и люди из тех мест, где ему было отведено, члены народной работы, и говорят: Д. Общего из наших мест убирайте, и писаря его тоже! Иначе не станем работать! — Вот что застал я в Болгарии!
Да про Д. Общего я в свое время говорил, что он к этой работе негоден, а годен только водить его за собой, но некоторые (из Ц. комитета в Ловече) настояли по высшегласию, он и остался»[191].