В отсутствие Левского Общий сумел укрепить свои позиции в Охрание и приобрел значительное влияние на местные комитеты в этом районе. Подстрекаемый Общим, Тодор Пеев обратился к Левскому с настоятельной просьбой дать им обоим мандат для работы в Македонии; Левский отказался. О вреде, который успел нанести Общий, свидетельствует и тот факт, что Пеев в ряде писем возражал против проведения общего собрания в Болгарии. Известный успех собрания в Бухаресте ничуть не поколебал убежденности Левского в том, что следующее собрание должно состояться в Болгарии. В Бухаресте внутренняя организация была представлена куда слабее, чем следовало, и Левский считал, что новое собрание, на котором будет присутствовать по два делегата от каждого комитета, укрепит организацию и даст новый стимул к работе. Против этого возражали только в Орхание. В своем первом письме Пеев выдвигал этому ряд причин: убийство дьякона Паисия создало неблагоприятные условия для такого собрания; все и без того полностью доверяют Центральному комитету и еще одно собрание не нужно. Эти доводы явно не произвели на Левского никакого впечатления, потому что Леев снова пишет ему, на сей раз приводя новый аргумент: некоторые члены организации сильно преувеличили проделанную комитетами работу, чтобы произвести впечатление на народ, и если созвать собрание, правда выплывет на свет!
«Кроме преувеличений, немало есть такого, что наши люди, как например Общий, сказали так, а на собрании окажется иначе; стоит один раз показаться лжи, народ станет пристально и внимательно на все смотреть и спрашивать, а может лишить своей веры и саму истину. Потому именно следует остеречься с самого начала. Но при всем том мы не можем укорить брата Общего, потому что только таким способом он сумел довольно разжечь народ…»[192].
Положение вещей, открывшееся в письмах Пеева, было чрезвычайно тревожным. Общий не только вел себя с полной безответственностью, в нарушение всех инструкций Левского, но и приобрел такое влияние в Орхание, что даже Пеев, самый умный и образованный работник этого района, был готов принять, а значит, и проводить, его оппортунистическую политику лжи и обмана. Для Левского создавшееся положение лишь послужило новым доводом в пользу общего собрания, которое следовало созвать как можно скорее, чтобы оно осудило такие методы работы и положило им конец. Но на практике созыв собрания представлял огромную трудность, а растущая бдительность полиции делала его невозможным.
Левский не позволял, чтобы беспорядки в Охрание отвлекали его от повседневной работы, т. е. от поездок по комитетам и сбора денег, но создавшееся положение представляло потенциальную угрозу для всей организации, и нужно было принимать какие-то меры. Левский подошел к новой проблеме хладнокровно и осторожно; меньше всего ему хотелось накалять страсти. Сначала следовало повидаться с самим Общим, выслушать, что скажет он сам, и поговорить с ним по-дружески. Вскоре после возвращения из Румынии Левский вызвал в Ловеч всех, у кого были мандаты для работы в разных районах, в том числе и Общего. Нужно было рассмотреть работу и финансовое положение комитетов, принять присягу их представителей согласно новому уставу и выдать им новые мандаты, заверенные новой печатью. По его вызову приехали все — кроме Общего; позднее он объяснил это тем, что был обижен, потому что Левский не взял его с собой в Бухарест. Все с тем же высокомерием он слал Левскому требования выслать ему документы на место, дать ему мандат для работы в Македонии и заявлял, что если Левский хочет ему что-то сказать, пусть приезжает к нему сам.
Левский не поддался на провокацию, которой, в сущности, была эта дерзость. Он не торопился выносить свое суждение и не порицал Общего. Все еще существовала вероятность того, что его несправедливо оговорили, и потому Левский продолжал настаивать на встрече. Он даже послал Дико Пеева[193], а потом и Большого, чтобы они заставили Общего приехать в Ловеч и привезти с собой бухгалтерскую книгу комитета. Перед отъездом Большой прямо сказал, что раз Общий отказывается работать по новому уставу, его следует убрать, пока он не погубил их всех, но Левский не желал и слышать об этом, а велел разыскать Общего и убедить его в том, что он должен подчиниться новому уставу. Большому удалось разыскать Общего и передать поручение Левского. «… но прежде всего предложил ему поскорее исполнить свою должность, и он вроде бы струсил и задрожал; он думал, что раз не исполняет свою должность, то я явился его наказать, но мне было запрещено его наказывать»[194].