В конце ноября Высокая Порта решила, что орханийское дело заслуживает того, чтобы направить для его рассмотрения особую правительственную комиссию. В нее вошли генерал Али Саиб-паша, до этого занимавший ряд важных военных и государственных должностей, впоследствии великий визирь империи; Шакир-бей, бывший помощник вали Багдада; и болгарин Иванчо Пенчович, видный туркофил, член Верховного суда. Павший на Пенчовича выбор поставил его в несколько двусмысленное положение, однако, посоветовавшись с друзьями, он решил, что отказ участвовать в работе комиссии вызовет подозрения, а в Софии ему, может быть, удастся повлиять на остальных членов комиссии в пользу обвиняемых.
Министерский доклад султану от 27 ноября 1872 года формулирует цель создания комиссии следующим образом: «Цель ее, с одной стороны, показать могущество правительства и наказать истинных бунтовщиков и мятежников, а также открыть глаза подстрекаемым, а с другой стороны, никоим образом не допустить, чтобы дело было раздуто сверх границ и тем самым возбудило умы населения. В целом следует принять меры разумные и умеренные, ибо софийская администрация выступает и истцом, и судьей по данному делу»[211].
Члены Особой комиссии выехали в Софию через Русе и начали работу 9 декабря с допроса Божила Генчева. Все шло гладко, и Высокая Порта была довольна работой своих представителей в Дунайском вилайете. Оставалось лишь поймать неуловимого Джин-Гиби, единственного в Турецкой империи разбойника, оставшегося на свободе. Он уже не был призраком; туркам удалось раздобыть его фотографию. Ее копии были разосланы во все паспортные бюро, а 1 декабря министерская телеграмма[212] отпустила Дунайскому вилайету дополнительные суммы на тайных агентов и прочее, необходимое для его поимки.
Глава вторая
Юнаку дело делать, юнаку и ответ держать
Пока жив и здоров, делай добро: в гробу уже ничего не сделаешь
Избави боже от напрасной беды и напрасной смерти
В то время, как развертывалось действие арабаконацкой драмы, Левский объезжал комитеты южной Болгарии и не сразу узнал об ограблении почты и последовавших за ним арестах.
В ту роковую осень он был занять реорганизацией комитетов на более эффективных началах. В ее основе было желание создать такую форму работы, при которой организация гораздо меньше зависела бы лично от него. Коллективное руководство и расширенная самостоятельность местных комитетов были не только желательны с моральной точки зрения; в конечном счете они должны были создать более прочную и устойчивую организацию, нежели теперь, когда главное ее бремя лежало на плечах Апостола, который постоянно находился в пути, а по пятам за ним гонялась полиция. Левский уже пробовал передоверять долю ответственности другим, но очень немногие сумели оправдать его ожидания.
Он так и не мог подыскать себе подходящего заместителя, а ездить одному становилось все труднее и опаснее, и Левский стал подумывать о том, что организацию нужно в какой-то мере децентрализовать. Он решил разделить всю страну на округа и в каждом создать собственный центр, отвечающий за комитеты своего округа и их связь с Центральным комитетом. Тогда отпадет необходимость в людях, занимающихся одними организационными вопросами, и то, что сам он делает сейчас будут делать представители местных комитетов, которым легче справиться с делами одного округа. Кроме того, дорожные расходы потребуют меньше средств; окружные комитеты выполнят его предложение ввести обязательную для всех и каждого десятину — налог с имущества, о чем Левский снова упомянул в письме Пазарджикскому комитету от 25 октября; сам же он, освободившись от бремени текущих дел, сосредоточит свои усилия на одном: добывании денег любыми средствами.
Левский приступил к децентрализации в начале сентября, еще до арабаконацкого инцидента. Первым районом стала округа Орхание, терпевшая неблагополучие, в него вошли комитеты трех городов — самого Орхание, Этрополе и Тетевена — и двенадцати сел. Центром округа Левский сделал село Голям Извор — отчасти потому, что в Орхание была нездоровая обстановка (комитет села Голям Извор почти не испытал влияния Общего), отчасти потому, что у села было весьма выгодное географическое положение. Это решение еще больше обострило конфликт между Левским и Общим, ибо последний считал, что центром округа должен был город; разочарованный и обозленный тем, что руководство новой единицей поручили кому-то другому, он попытался саботировать план Левского. Общий тоже выступал за децентрализацию, но понимал ее как полную автономию отдельных округов, отданных в неограниченную власть руководителям, в то время как Левский предусматривал тесную связь окружных и Центрального комитетов при полном подчинении первых второму.