— Петр, может пойдем? — пристал ко мне уже изрядно подвыпивший Марк.
— Хочешь — иди!
— Ладно, тогда я охрану тебе оставлю, — согласился Марк и опрокинул в себя остатки чего-то, содержавшегося в маленькой фарфоровой чашечке.
Часа через два со мной уже никто не решался играть, и я пошел к соседнему столу. Здесь был свой чемпион. Японец, но на его руке тоже был знак. Странно! Мы здесь недавно, и общей присяги еще не было, а я не знал этого человека.
Он в очередной раз выиграл и улыбнулся мне с истинно японской вежливостью.
— Хотите сыграть?
— С удовольствием. На сколько?
— У меня не совсем обычное предложение. Если выигрываю я, то вы слушаетесь меня во всем в течение месяца, если вы — то наоборот.
Я внимательно посмотрел на него.
— Это ставка Лойолы в игре против Франциска Ксаверия[53]. Вы иезуит?
— Да, молодой человек. Я имею честь служить Обществу Иисуса, — он сдержанно поклонился. — Меня зовут Луис Сугимори Эйдзи, самурай.
Факт принадлежности одного человека одновременно к иезуитам и самураям как-то не укладывался у меня в голове, хотя был же рыцарем сам Лойола.
— Луис Сигимори Эдзи-сан, — старательно повторил я.
— Можно просто «Луис». Это мое христианское имя, — великодушно смилостивился самурай.
— Петр Болотов.
— Я знаю. Я видел вас в Риме, на присяге.
Нельзя сказать, что мне это было приятно.
— Вы были там?
— Да, вместе с моими братьями по ордену.
Ну, теперь хотя бы понятно происхождение у него знака.
— Так вы согласны на мою ставку, Болотов-сан?
Я колебался. Ставка мне не нравилась. Как известно, для Франциска Ксаверия его проигрыш окончился тем, что после месяца «Духовных упражнений» с Лойолой он бросил все и вошел в Общество Иисуса.
— В конце концов, мы же служим одному господину, — проговорил японец и положил руку на край бильярдного стола, демонстрируя знак.
— Ладно. Но две недели.
— Хорошо.
И мы начали партию. Сначала все было отлично. Шары покорно катились в лузы, пересекая стол по красивейшим траекториям, так что мой соперник скоро погрустнел. Я был совсем близок к выигрышу, когда на столе возникла очень хитрая комбинация. И я решил продемонстрировать мой коронный прием, открытый парижским бильярдистом Миньо. Если сильно ударить по шару кием, наклоненным под большим углом к столу, то сначала шар пойдет вперед, и можно расправиться с тем, что перед ним, а потом остановится и устремиться назад, и так можно разобраться еще с одним (а лучше двумя или тремя) шарами. Я ударил, и уже ждал аплодисментов публики, как вдруг пол подо мною вздрогнул, и в баре зазвенела посуда. Я еле удержался за край стола. Все длилось не более полминуты, и сразу стихло. Но этого оказалось достаточно. Шары сместились со своих траекторий, и ни один из них не достиг лузы.
Самурай же даже не изменился в лице. Он, как ни в чем не бывало, загнал в лузы оставшиеся шары и победно посмотрел на меня. Вероятно, вид у меня был жалкий.
— Наверное, вы не привыкли к землетрясениям, господин Болотов. У нас это часто. Я не засчитаю эту партию. Давайте сыграем еще одну.
Я кивнул. Но игра не шла. Все-таки я привык стоять на твердой земле, а не ждать каждую минуту, что она подо мной запрыгает. И я проиграл. С не слишком разгромным счетом, но проиграл. Японец улыбнулся и положил кий.
И тут тряхнуло еще раз. Точнее затрясло так, что невозможно было удержаться на ногах. Я схватился за спасительный стол, но он оказался не надежнее пола. Стены трещали и ходили ходуном, в окнах полопались стекла и рамы начали деформироваться, как старый автомобиль на переработке. Сверху посыпалась штукатурка. Я посмотрел на потолок. По нему пролегла глубокая темная трещина, и он складывался, как гигантская книга по этой трещине, как по сгибу листа, направив на меня острые зубья сломанных металлических конструкций.
Кто-то схватил меня за руку и потянул к окну. Мы отчаянно нырнули в стремительно сужающийся проем и упали на асфальт. От нас медленно уплывал и складывался, как картонный, огромный дом на той стороне улицы, а по середине мостовой пролегла пропасть шириной, по крайней мере, в метр и продолжала расширяться. И тут разом погасли фонари, и все кончилось.
53
Францисск Ксаверий — католический святой, иезуит, друг и соратник Лойолы. В 16 веке проповедовал в Японии.