— А как же Сорбонская кафедра? — спросил я.
— Вряд ли я смогу сказать что-нибудь новое, — печально ответил он и скрылся за дверью.
Я отвернулся. Рядом со мной лежала аккуратная пачка эммануиловых солидов.
— Ушел? — надо мною возник Эммануил и тоже смотрел на деньги. — Жаль. А ну вставайте, ленивцы! — прикрикнул он на солдат. — Нам здесь больше нечего делать!
Вернувшись в Тулузу, Господь разделил свою армию. Меньшую часть он поручил Филиппу и послал его в Испанию и Португаллию, с наказом, между прочим, обязательно захватить Игнатия Лойолу и прислать к нему.
Основные же войска Господь возглавил сам и двинулся на Рим. Несколько неуютно было оставлять за спиной полунезависимую островную часть Франко-Английской Федерации, но кажется не столь опасно, как в случае с Великим Корсиканцем, который так и не смог ее завоевать. Нам было легче — флот Федерации признал Эммануила и перешел на нашу сторону. После истории с нейтронными бомбами мы не сделали больше ни одного выстрела. Страны и народы падали в руки Учителю, как перезревшие яблоки. Он только бережно подбирал их, никому не оказывая предпочтения.
— Не будет ли в стране привилегированного положения у ваших соотечественников после того, как вы придете к власти? — спросили у него в одном из радиоинтервью.
— Вопрос о национальности Господа не имеет смысла, — резко ответил он.
Мы вошли в Рим в начале октября. Шел противный мелкий дождик, но было тепло, градусов восемнадцать.
На декабрь в соборе святого Петра была назначена присяга духовенства. За это время Господь надеялся собрать всех святых подвластных ему земель и все высшее духовенство и уговорить их принести присягу.
Господь обосновался на вилле Боргезе, в белом барочном здании с двумя башнями. Не царская резиденция, но папу пока решили не трогать и на ватиканские дворцы не покушаться.
Папа Павел VII был болен. По слухам, рак. Но Учитель встретился с ним, и долго говорил наедине. Вышел недовольным. Этот разговор между ними так и остался тайной. Однако, равви навестил папу еще раз где-то через неделю, что привело к появлению энциклики «Imperare Dei[18]», в которой папа призывал всех епископов и кардиналов явиться в Рим для присяги, а всех католиков вообще признать власть Эммануила.
Часть вторая
Глава первая
Первые дни в Риме я усердно работал туристом и осматривал достопримечательности. Рим — город развалин. Больше всего меня поразила их кирпичность. Даже Колизей только облицован камнем, да неровная каменная кладка в недрах толстенных кирпичных стен. Вероятно, для прочности. А так даже полы выложены кирпичом. Елочкой, как паркет. Кирпичи длинные и плоские, как лепешки. Странно. Кирпич почему-то казался мне современным материалом. Хотя… «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести». Вавилонская башня. Сразу после Ноя.
Внутри Колизея установлен крест как напоминание о мученичестве первых христиан, впрочем, не имеющему к данному месту никакого отношения. Сии безобразия происходили в основном в цирке Нерона, где сейчас Собор Святого Петра.
Обремененный лишними знаниями, я не стал предаваться религиозным сантиментам.
Когда достопримечательности кончились, я занялся исследованием местных ресторанов и пиццерий. Надо сказать, что только в Италии готовят правильную пиццу. Во всем остальном мире — это пирог, напичканный всякой всячиной, а здесь блин. Совсем другой вкус! «Pasta» я тоже попробовал. Но меня не впечатлило. Макароны и макароны.
Наконец, Всеблагой Господь сжалился надо мною и не дал мне окончательно потерять форму и обрести габариты, столь характерные для итальянцев обоих полов. В конце месяца Он вызвал меня к себе.