— Ладно. Возможно, ты прав. Тогда пиши так. Потомки Юань Шикая, посвятившего жизнь борьбе за независимость Китая, оказались недостойны своего великого предка и утратили небесный мандат на правление. В этом — причина бед. Ибо, как сказано в книге «Шу-цзин»[32], «только небо наблюдает за народом, ведает справедливостью, посылает урожай и неурожай. Без неба погибнет народ. От милости неба зависит его судьба». Покоритесь же воле неба!.. И подпись: Эммануил, Нефритовый Император.
— Господи, здесь больше приняты печати.
— Ох! Привычка! Значит печать! У нас уже готов китайский вариант?
— Да.
— Ну, вот и прекрасно. Дай сюда!
Эммануил, не глядя, протянул руку вверх, и Варфоломей почтительно вложил в нее бумагу. Развернул, взглянул мельком и поднял голову.
— Ох, Варфоломей! Ну, у тебя и каллиграфия! Родись ты китайцем — никогда бы тебе не стать цзиньши[33] с таким почерком.
— Я больше люблю японский стиль[34], — попытался оправдаться Варфоломей.
— Не оправдывайся! Здесь вообще нет никакого стиля, — заметил Господь и исправил пару иероглифов. — Пусть завтра это напечатают во всех газетах, а сегодня вечером передадут по радио и телевидению.
Варфоломей кивнул.
— Да, еще, — вспомнил апостол. — Император, который вступает на китайский престол, должен принести жертвы небу. Это как бы подтверждение права на правление.
— Я знаю. Жертва самому себе? А в этом что-то есть… Ну, надо, так надо. Шелк, нефрит — это не так страшно. Не в первый раз! — и он тонко улыбнулся. — Кстати, Варфоломей, за кого меня почитают?
— Здесь все очень запутано. За новое воплощение Желтого Императора Хуан-ди, основателя китайской цивилизации, за Нефритового императора Юй-хуана, за сына Нефритового императора, ставшего великим монархом через десять воплощений, пришедшего со своим золотым эликсиром жизни, от которого и звезды блещут ярче, и земля полнится радостью, — Эммануил наклонил голову набок и слушал с явным удовольствием. — За будду Амитофу, сияющего владыку запада, за Майтрейю, будду грядущего. Правда, последнее мнение, к сожалению, мало распространено.
— Из-за Хотея[35]?
— Думаю, да. Стереотип мышления.
— Значит, все дело в толстом добродушном монахе Ци Цы?
— Да, Господи. Вы не похожи.
— Черт его дернул ляпнуть перед смертью, что он — Майтрейя!
Варфоломей развел руками. Мол, данность, что тут поделаешь?
— Причем здесь тело! — пожал плечами Эммануил.
— Не при чем. Символика. Большой живот символизирует безграничность души.
— Вот и славно. Я не собираюсь заниматься обжорством — я собираюсь проявлять великодушие. Так! Пусть проведут разъяснительную работу среди буддистов, особенно, в монастырях. Эра упорядочения вселенной, эра мировой гармонии, процветания и благополучия — эра Будды Грядущего уже настала. Скажи: Они живут в эпоху Счастливого Царства, когда многие и многие могут обрести спасение. Для этого надо лишь признать Майтрейю Майтрейей. Все остальные погибнут.
— Есть еще одно «но», — сказал Варфоломей. — Дело в том, что эпоха Будды Майтрейи должна наступить только через восемь миллионов восемьсот десять тысяч лет.
Эммануил рассмеялся.
— Угу! А Калки придет через четыреста с лишним тысяч лет, когда кончится Кали-юга! Всем этим рассчетам — грош цена. Для христиан всегда было характерно слишком приближать Конец Света, зато буддисты и индуисты отодвигали его в неопределенное будущее. И те, и другие неправы. Я — Калки и Майтрейя.
Варфоломей склонил голову.
— Кстати, те, кто верят в то, что я — Амитофу, пусть верят. Это меня вполне устраивает, не разуверяй, — добавил Эммануил.
— А относительно остального? У нас будет каноническая позиция?
— Относительно остального — нет! Потому что я — все. Пусть верят, во что верят — никакое название для меня не оскорбительно.
— Тогда прости меня, Господи, но есть и те, кто почитает тебя самозванцем и темным духом…
— А этого мог бы и не говорить! Слишком очевидное заблуждение. Кстати, где они, кто так считает?
— Пока на свободе…
— Ты слышал, как оскорбляют Господа, и ничего не предпринял? — вдруг вмешался Марк. — Только повторяешь чужие оскорбления!
Мой друг явно нарывался на неприятности. Нет, я его прекрасно понимал. Конечно, аудиенция назначена нам, а Господь не обращает на нас внимания и битый час слушает разглагольствования этого сноба, который только и умеет, что молоть языком.
— Марк, — медленно проговорил Эммануил. — Если уж ты решил быть моим псом, то хотя бы слушайся хозяина. Помолчи!
32
«Книга истории». В ней излагается история Китая от легендарного правителя Яо до первых правителей эпохи Чжоу. Также содержит беседы легендарных правителей Яо, Шуня и Юя и правителей древнего Китая о сущности государственного управления. «Шу-цзин» входит в конфуцианское «пятикнижие».
34
Японский стиль каллиграфии отличается большей свободой и изяществом по сравнению с китайским.
35
Хотэй — один из семи богов счастья: бог общения, веселья и благополучия. Его отождествляют со средневековым монахом Ци Цы. Умирая на веранде у входа в один из буддийских храмов, он прошептал: «О люди! Вы не узнали меня! Ведь я — Майтрейя!»