А ангел потрубил, потрубил и тоже внезапно исчез. И только тогда все увидели, что Головача нет. Переполох поднялся невообразимый. Одни кричали, что его забрал ангел, другие – что черт, судья ругался и пенял на войта, который позволил снять цепи, староста сыпал проклятиями и приказаниями, одни стражники бросились в Ратушу, другие на лошадях помчались во все концы города. Даром судья и войт с лавниками пытались прекратить беспорядки, чтобы узнать, нет ли свидетелей удивительного исчезновения, – толпа бурлила, крестилась и расползалась, словно муравейник.
– А вы? Вы что-нибудь видели? – кричал судья Касперу, но тот замотал головой и развел руками, давая понять, что, как и все, смотрел на ангела.
И вот ангела вывели из Ратуши. Им оказался юродивый Стах, он что-то испуганно бормотал, прижимая трубу к груди. С большим трудом удалось вытянуть из него, что к нему приходили два ангела во всем белом и велели влезть на Ратушу и провозгласить день Последнего Суда. Ночью они потихоньку завели его в Ратушу, вывели по ступенькам наверх, раздели, вымазали жиром, обсыпали перьями и прикрепили крылья. Затем вручили трубу и велели ждать знака и сидеть тихо, потому что дьявол не спит и может помешать. А как рассветет, он должен был, не сводя глаз, смотреть на черную каменицу, и, когда с ее крыши ему помашут белым платком, начинать трубить.
Большинство слушателей этой истории хохотали, но ни Зиморовичу, ни войту было не до смеха.
– Всыпьте ему, так его растак, чтоб помнил ангелов, черт бы их побрал! – выругался судья. – Остальных разбойников казнить в цепях!
Глава 17
Первые два
В тот день Петрунь управился засветло, обойдя свои дома и забрав мусор. Он уже мечтал о том, как отправится на ужин в шинок «Под Пьяным Турком» и закажет флячки с пивом, а потом придет домой и скажет жене: «Что? Опять горох с капустой? Нет уж, лучше буду голодный». Пан дохтур дал ему десять грошей, этого хватит на вторую кружку пива, да еще останется. А еще наверняка ему перепадет и за те часы. И уж верно больше, чем двадцать грошей. Похоже, будет прекрасный день. Но почему пан дохтур отправил его именно к этой каменице, а не к какой-нибудь другой? Не связано ли это с теми окровавленными штанами? Кто знает, стоило ли соглашаться. О-ой, темное дело! Но пан дохтур не дурак, он бы не отправил его на что-то плохое. Петрунь отволок свою тележку во двор Ратуши, приковал цепочкой и двинулся к каменице, в партере которой находился магазин тканей и блаватов. За прилавком стоял пан Михал Регула, раец, и как раз отмерял на локте свиток зеленого бархата.
Петрунь поздоровался и, вынув часы, показал лавочнику, но тот даже не дал мусорщику рта раскрыть и затараторил:
– Что? Хочешь продать? Нет, меня это не интересует. Хотя погоди, погоди. Где-то я их видел! – Он повертел часы в руке и вернул обратно. – Нет, не вспомню. А где ты их взял? Это вещь ценная… Нашел? О, так ты честный малый. Можешь оставить тут, я повешу на гвоздик, и может кто узнает.
Но Петрунь сказал, что поднимется вверх и покажет еще там. На первом этаже жили уважаемые люди – доктор Леон Урбани с женой и сыновьями. Над ним жил также раец, доктор свободных искусств и философии Микола Зихиниус с женой, дочерью и сыном.
Петрунь вежливо стучал в дверь к каждому из них, показывал часы и объяснял так, как научил пан доктор, что, мол, нашел эти часы у дороги за городской стеной. Они были все в грязи, но он их почистил и, поняв, что это вещь дорогая, сразу определил, что не так много людей, у которых они могли бы быть. Вот он и решил обойти несколько камениц с уважаемыми людьми и расспросить, может, кто из них подскажет, чьи это часы. Однако никто из жителей каменицы часов не признал, все только удивленно пожимали плечами. Петрунь загрустил, что не удалось ему в тот день заработать еще пару грошей, но решил засветло навестить еще и соседнюю каменицу. Он и там обошел всех хозяев, показывал часы, но и тут ему не повезло. На следующий день он решил обойти еще и другие каменицы, хотя пан дохтур не просил об этом. Выходя из ворот, он увидел пана Регулу, который закрывал оконные ставни своего магазина.
– А что? И там никто не признал потери? А говорил я тебе – оставь у меня. Рано или поздно кто-то отзовется.
– Хорошо, так и сделаю. Но сначала я должен посоветоваться с одним паном.
«Под Пьяным Турком» собирались клиенты высокого полета – сапожники, мясники, дротари,[24] веревочники, седельники и другие уважаемые ремесленники. Пили они не какие-то там мальвазии или аликант,[25] а преимущественно пиво или вишневку, грушовку или сливянку, заедая жареными колбасами, шкварками, луком и хлебом. Да развлечения у них были, соответствующие именно такой публике – например, соревнования на количество пуков, желательно при этом мелодических. Рекорд в двадцать два пука мясника Микулки еще никому не удалось побить, хотя легенды гласили о грандиозном случае столетней давности, когда столяр Григораш исполнил мелодию горниста со львовской Ратуши в тридцать четыре пука. А попытки потушить свечу за один пук иногда заканчивались серьезными ожогами ягодиц, как-то раз даже вспыхнули шторы. Правда, такие развлечения устраивали уже в довольно позднее время, и только избранная публика могла за ними наблюдать. Поэтому шинок «Под Пьяным Турком» не терял репутацию уважаемой забегаловки, шкварки тут стояли на каждом столе, и их в счет не вписывали. Такой цимес мог существовать только благодаря тому, что шинок держала семья мясников, которые проблем с салом никогда не испытывали, потому как ежедневно топили целую кадку смальца, заливая им жареные колбасы в крынках.
24