— Если вы не хотели посмеяться надо мной, — подозрительно сказал он, — то зачем возите этого?..
— Тише, Пудель, тише! Это очень деликатный вопрос, — ответил мистер Бьюмарис. — Я не могу обсуждать на улице даму!
— Какую даму? Я не верю ни одному вашему слову! Почему вы не заставили замолчать эту чертову дворняжку?
В отличие от своего хорошо воспитанного противника, который с одного слова послушался хозяина и теперь, как ни в чем не бывало, чинно сидел рядом с ним, Улисс, решив, что его презренный враг просто испугался, продолжал осыпать его своими собачьими ругательствами. Мистер Бьюмарис шлепнул его. Улисс съежился, замолчал на несколько секунд, а потом снова залаял, еще громче.
— Он завидует, Пудель! — утешительно сказал мистер Бьюмарис. — Ненависть беспородной дворняжки к настоящему аристократу! Я думаю, нам лучше разъехаться.
Мистер Бинг зло фыркнул и уехал. Мистер Бьюмарис отпустил Улисса. Тот встряхнулся и взглянул на хозяина, ожидая похвалы.
— Ты меня погубишь когда-нибудь, — строго сказал мистер Бьюмарис. — Хотя нет ничего удивительного… Где ты воспитывался, где набрался этих ужасных выражений? В трущобах! В обществе угольщиков, чистильщиков и им подобным! Нет, ты совершенно не можешь находиться в приличном обществе!
Улисс высунул язык и довольно оскалился.
— Но в то же время, — смягчаясь, добавил хозяин, — ты непременно победил бы в схватке с этим аристократом, так что в некотором смысле ты мне нравишься. Но бедный Пудель теперь уж точно по крайней мере неделю будет игнорировать меня.
Однако спустя пять дней мистер Бинг стал более терпимо относиться к Улиссу. До него дошло, что, проезжая мимо экипажа Несравненного, лучше не замечать его, иначе своим раздражением он только развеселит своих знакомых. А стать всеобщим посмешищем ему не хотелось.
Мистер Бьюмарис и мисс Таллант встретились в ослепительно-великолепном Карлтон-хаусе, на балу, который давал принц-регент. Арабелла была настолько поражена роскошью небесно-голубых драпировок, невыносимо ярким светом огромной хрустальной люстры, которая мириадами свечей отражалась в четырех больших зеркалах, что на мгновение забыла свою последнюю встречу с мистером Бьюмарисом и приветствовала его восторженным восклицанием:
— Здравствуйте! Никогда в жизни не видела ничего подобного! Один зал великолепнее другого.
Он улыбнулся.
— Да, но вы еще не были в оранжерее. Это настоящий шедевр хозяина бала, поверьте! Разрешите, я покажу вам!
И тут Арабелла вспомнила, о чем они говорили совсем недавно, и густо покраснела. Много слез пролила она, с отчаянием думая о том, что не может принять предложение мистера Бьюмариса. И только великолепный бал в Карлтон-хаусе помог ей на некоторое время забыть свои горести. Арабелла стояла в нерешительности, но леди Бридлингтон согласно закивала и расплылась в довольной улыбке. И ей ничего не оставалось делать, как взять мистера Бьюмариса под руку и пойти с ним через роскошные залы, полные гостей, через нарядные гостиные, вестибюли и подняться по главной лестнице. Мистер Бьюмарис, обмениваясь на ходу приветствиями со своими знакомыми, рассказал Арабелле о ссоре Улисса с пуделем мистера Бинга. Эта история так развеселила ее, что она почти избавилась от скованности в общении с ним. Увидев оранжерею, Арабелла застыла с широко открытыми от изумления глазами. Мистер Бьюмарис с удивленной улыбкой смотрел на нее, пока она молча оглядывала необычное сооружение. Наконец, переведя дыхание, она сказала, как всегда, неожиданно прямо:
— Не понимаю только, почему он называет это оранжереей. Скорее, это похоже на собор, причем очень плохой!
Он был доволен и сказал с напускной серьезностью:
— Я думал, вам понравится.
— Мне совсем не понравилось, — строго сказала Арабелла. — А почему эта статуя закрыта вуалью?
Мистер Бьюмарис навел свой монокль на «Спящую Венеру», покрытую кисеей.
— Понятия не имею, — признался он. — Наверное, это оригинальная задумка Принни[1]. Хотите спросить у него? Давайте его поищем.
Арабелла поспешно отклонила это предложение. Принц, радушный хозяин, почти каждому из гостей уделил внимание. Обменялся он любезностью и с Арабеллой, о чем она собирается подробно написать в своем письме домой. Но вести разговор со столь высокой персоной ей казалось совершенно невозможным. Мистер Бьюмарис отвел ее назад к леди Бридлингтон, постоял рядом несколько минут. И тут к нему обратился какой-то джентльмен в очень узких атласных бриджах, который стал шепеляво рассказывать о том, что герцогиня Эджуэрская приказала ему немедленно явиться к ней. Поклонившись, мистер Бьюмарис отошел, и в течение всего вечера больше не заговаривал с ней, хотя она еще несколько раз видела его в окружении друзей. В залах становилось жарко… Гостей было очень много… Скучные разговоры… И как противно было смотреть на чересчур оживленную, сверкающую леди Джерси, которая целых двадцать минут заигрывала с мистером Бьюмарисом!