Полька всовывает голову внутрь и с ироничным выражением на лице наконец искренне признается, что думает о саудовке:
– Прощай, Ламия! Прощай, надеюсь, что никогда в жизни тебя больше не увижу! Ты злая чертовка! Такой подлой стервы, как ты, я еще не видела и надеюсь, что Бог, Аллах, за все твои поступки тебе отплатит. Желаю тебе от всего сердца!
Она поворачивается спиной к опешившей женщине и отдаляется от машины.
«Когда они уже отъедут?»
Магда с дрожью смотрит на лимузин, который по– прежнему стоит у бордюра. Через пару минут, которые, кажется, длятся вечность, большое авто медленно трогается и включается в движение. Магда пробует взять себя в руки, дрожащими пальцами застегивает пряжки абаи, плотно завязывает платок на голове и входит в «Электро» – многоэтажный магазин с товарами AGD[102]. «Здесь я в безопасности», – думает она. Она оглядывается вокруг и вздыхает с облегчением, видя одиноких белых женщин, делающих покупки. «Нам можно, – смеется она мысленно, – в одиночестве тратить деньги. Никто ни о чем меня не будет спрашивать и расспрашивать, почему при мне нет махрама, потому что самое главное – у меня есть деньги махрама». Она быстро вытягивает из сумочки свой маленький телефон и набирает номер.
– Привет, Григорий! – беззаботным голосом говорит она. – Как дела? Как жизнь в Эр-Рияде? Хорошо развлекаешься?
Магда заговаривает его, стараясь оттянуть главный вопрос.
– Привет, – отвечает мужчина неуверенным, недовольным голосом. – Чего ты хочешь? Ведь я в последний раз достаточно ясно сказал тебе, чтобы ты мне не звонила. Не морочь мне голову!
Он произносит это грубо, прерывая ее.
– Григорий! – кричит Магда во все горло, а все в магазине смотрят на нее с неодобрением. – Григорий, – шепчет она, дрожа всем телом.
Магда набирает номер бывшего любовника еще пару раз, но никто не отвечает. Первый вариант не выгорел. Она на это не рассчитывала, и ей становится невыразимо грустно, потому что она чувствует себя одинокой как перст в этом чужом большом городе и чужой стране. У нее нет здесь никого из близких, и ни на кого она не может рассчитывать. Остается только вариант Б.
Магда выходит из магазина и останавливает такси. Водитель с презрением во взгляде осматривает ее с ног до головы и нехотя разрешает сесть. Он боится: женщина не только белая, но еще и одна. Но до посольства на площади Аль-Варуд совсем близко, значит, риск невелик, а пара монет всегда перепадет.
– Могу ли я увидеться с консулом? – спрашивает Магда в окошке маленькой жаркой приемной, где выдают визы.
– Вы договаривались? – приятный молодой араб очаровательно улыбается.
– К сожалению, – искренне признается девушка.
– Я позвоню и спрошу, когда он сможет вас принять, но думаю, что на этой неделе уже не удастся. Он очень занят, – вежливо поясняет служащий.
– Как это? Ведь сегодня только понедельник! Сколько мне ждать? Неделю, месяц, год?! – выкрикивает она, не в состоянии сдержаться, потому что такого не предвидела. – Это срочно! Я польская гражданка, черт возьми!
– Прошу, позвольте позвонить, – мужчина перестает улыбаться и жестко смотрит на посетительницу-скандалистку.
– Нужно подождать до среды, – говорит он через минуту с кислым выражением лица.
Железная дверь отворяется, и Магда переступает через рамку металлоискателя, которая громко подает сигнал. Девушка расстегивает абаю, открывает сумочку, вынимает все из кармана, снимает обувь, и наконец каким-то чудом охранник разрешает ей перейти на другую сторону.
– Паспорт, пожалуйста, – обращается он к ней официальным тоном.
– У меня нет.
– Игаму, – снова протягивает он руку.
– Тоже нет, – Магда собирается плакать.
– Так не войдешь, – обыденно сообщаешь службист и выпихивает просительницу назад. – Без документов не впущу.
– Я все потеряла! Я обращаюсь в польское посольство с просьбой о помощи, черт возьми! Я более шести месяцев была в тюрьме! Вы для чего здесь?! Разве не для того, чтобы поддерживать польских граждан?!
Запаниковав, женщина орет во все горло, и, наверное, ее слышно во всем здании, потому что через минуту какой-то невысокий молодой человек появляется в двери, ведущей на территорию посольства.
– Что тут происходит? – спрашивает он.
– У нее нет документов, – информирует охранник. – Я не могу ее впустить.
– А если она именно потеряла все документы, – мужчина делает ударение на словах с шутливой интонацией в голосе, – и пришла к нам их восстановить, ты не допускаешь этого? Я должен у нее брать для паспорта отпечатки пальцев на улице? У нашей соотечественницы? Польки?