– Ах вы сучьи дети! Вы дерьмо верблюда! – вдруг слышат они вопли уже над своими головами. – Одни устраивают гриль на мраморе, другие водят шашни в моей спальне!
Амир не успевает повернуться. Просто не хватило времени. Ламия в спортивном костюме и мягких кроссовках подбегает к кровати. От бешенства ее лицо выглядит страшным, черные глаза пылают. Спутанные волосы спадают на лоб и шею. На бегу она хватает первую вещь, которая попадается под руку. Это тяжелый серебряный подсвечник, стоящий на комоде из красного дерева. Принцесса подскакивает к пораженной ужасом паре и бьет мужчину вначале в висок, а потом наносит удары в затылок. Кровь брызжет во все стороны, после очередного удара смешивается с раздробленной костью и вытекающим мозгом. Ясмина не делает ни малейшего движения. Лицо ее залито красной сукровицей. Кажется, она перестала дышать. Она как красивое мраморное изваяние, выражающее только изумление и ужас.
– Ты индусская сука! – теперь Ламия направляет на нее безумный взгляд. – Ты проститутка!
Она замахивается, но Ясмина, благодаря гибкости, в последнюю секунду пробуждается от оцепенения. Она выскальзывает из-под безвольного, придавливающего ее трупа любимого, переворачивается на живот и сползает по гладкому пушистому пледу. Она падает на пол, скользкий от темной, сворачивающейся уже крови. Мгновенно вскакивает и проворно бросается к по-прежнему открытой двери. Ее босые ноги шлепают по мраморным плитам, шелковое сари развевается на бегу.
– Ты думаешь, что от меня смоешься, лентяйка?!
Княгиня не унимается и бежит за виновницей.
– Я с тобой расправлюсь! Но не окончательно, о нет! Сцапаю тебя и отдам в руки правосудия! Пусть суд исполнит приговор! Пусть тебе отрубят голову! Хорош наш шариат!
Она смеется как сумасшедшая, но замедляет шаги, опускает подсвечник и останавливается. В длинном пустом коридоре эхом раздаются быстрые шлепки подошв испуганной Ясмины. Ламии кажется, словно она слышит учащенное дыхание убегающей. Только мелькает на повороте ее длинная юбка цвета спелого лимона и развивающаяся шаль. В изнеможении принцесса садится на прохладный пол и опирается о ровную холодную стену. Ее лицо как маска, а в голове проносится одна мысль. Она подтягивает колени к подбородку, обнимает их руками и кладет на них голову. В висках по-прежнему пульсирует кипящая кровь. Когда после истечения неизвестно какого времени она делает первое движение, холл уже покрывает полумрак. Ламия не чувствует ни рук, ни ног и с трудом поднимается с пола. Прихрамывая, она доходит до спальни. На большой кровати труп молодого индуса. Его белые шаровары окрасились в районе промежности в желтый (скорее всего, после последнего физиологического процесса), а туника – в бордовый. Из черепа точат обломки костей. Осталась неповрежденной только та сторона лица, на которой жертва лежит. Княгиня падает рядом с холодным уже трупом и смотрит мужчине в широко открытый замутненный глаз.
– Захотелось тебе сношаться в княжеском дворце, вот и получил, – говорит она мертвому.
– А сейчас только у меня проблемы, – сипит она со злостью. – Но, пожалуй, небольшие.
Принцесса слегка улыбается одной половиной рта.
– Сейчас кто-нибудь их за меня решит – и все дела.
Постепенно она приходит в себя, и на лицо возвращается румянец.
– Рам, нужно кое-что сделать в моей резиденции в Вади-Ханифа, – говорит она в трубку, поворачиваясь спиной к телу и отодвигаясь от кровавых пятен.
– Что прикажете? – спрашивает услужливо слуга-таец.
– Если ты не хочешь поднять свою худую задницу, то я обращусь с этим к кому-нибудь другому! – бесится принцесса по любому поводу.
– Ну что вы, госпожа! – слышит она молниеносный ответ, полный подобострастия и заинтересованности.
– Хочу немедленно тебя здесь видеть! Бегом! Слышал?
– Спрашиваю, что нужно сделать только потому, что хочу подготовиться, – объясняет мужчина.
– Возьми еще кого-нибудь в помощь, так как нужно будет перенести кое-что тяжелое, может, выкопать яму… – понижает она голос, не зная, как осторожно описать задание.
– Хорошо, госпожа. Я приеду на пикапе с двумя пакистанцами. Привезу какой-нибудь инструмент вроде лопаты…
– Поспеши, черт возьми, а не устраивай здесь со мной беседы! – нервничая, она кладет трубку.
Ламия старается взять себя в руки. «Мне не из-за чего так нервничать, это в конце концов только обычный индус, и в придачу на моем спонсоринге[66]. И не такие вещи случались в саудовских домах, – шутит она о местных нравах. – Парень родом с какой-то, точнее не могу сказать, свалки в Индии. Кто же о таком мусоре спросит, кто о нем вспомнит?» Она глубоко вздыхает, но тут же кривится, потому что сладкий запах крови раздражает ее ноздри. «А та зараза? Пока она добежит до города, с ней расправятся дикие собаки, которые считают своим домом мое вади[67], – успокаивает она себя. – К черту этих грешных любовников! К черту глупое беспокойство!» Она поворачивается спиной к трупу, заворачивается в мягкий плед и словно впадает в дрему – так ее сегодняшний день измучил.
66
В Саудовской Аравии, как и в большинстве стран Аравийского полуострова, обязательна система спонсоринга. Работодатель (спонсор) обеспечивает работой иностранного работника и решает все формальности, связанные с его пребыванием на территории страны. Это связано также с хранением паспорта у спонсора, его обращениями о продлении визы резидента и получением визы на выезд. Спонсор решает, когда у работника отпуск, свободные дни, когда его уволить. Работник не может получить другую работу, только у своего спонсора.