Спустя несколько лет по приказу вардапета Григора вардапет Мовсес был послан в странствие с самостоятельными проповедями. Выехав из Константинополя, он добрался до города Тигранакерта, где находилась усыпальница вардапета Срапиона, приложился к святой могиле и получил ее благословение. Выйдя оттуда, он через город Васпуракан[216] проехал в Тавриз, а оттуда к себе на родину, в Татевский монастырь Сюникского гавара. Его приезд вызвал несказанную радость всего духовенства и мирян. Сперва братия Татевского монастыря — епископы и иноки — с любовью приняла его, но потом отошла от него, ибо не признала проповедей его. Поэтому он ушел из Татевского монастыря и удалился в Большую пустынь к епископу /288/ Саргису и тэр Киракосу, согласно обещанию своему, данному раньше в Иерусалиме, и там, в пустыни, утвердился на жительство и [лишь] временами выходил и скитался среди христиан и проповедовал Божьи заповеди и снова возвращался в пустынь, потому что бывал он [тогда] подобен рыбе, выброшенной из воды, близкой к смерти и оживающей, [лишь] попав оттуда в воду: [вардапет Мовсес задыхался], когда выходил из пустыни, и [оживал], возвращаясь в нее.
Весь народ с радостью слушал проповеди вардапета Мовсеса и охотно претворял их в жизнь, весело прославлял бога, ниспославшего такую милость людям. Но епископам гавара и монастырским инокам проповеди вардапета Мовсеса не нравились, ибо вардапет Мовсес сам отрекся от всего мирского и жил, постясь, святой и монашеской жизнью, как велят книги, и проповедовал такую же жизнь для всех обитателей монастырей, а они пренебрегали его словами и не соглашались [с ним]. Потому что все монастыри армянские и каждый черноризец имели свое имущество: сады и палисадники, ульи и дома, кладовые и амбары, а также доходы от урожая; и, кроме того, разделив на части, распределили меж собой общие доходы монастырей. И все это расточалось на удовлетворение нужд их самих, сородичей их и угодных им лиц. А места, посвященные богу, где покоились мощи святых и чудотворные, божественные, благостные Знамения, кишели их женами, женщинами и их родичами.
И они вовсе даже не ведали, что посвященный [в духовный сан] обязан носить камилавку и фелон или надевать грубую /289/ и суконную одежду. Наряжались, подобно мирянам и светским властителям, в изысканные и благородные одежды: шаровары[217] и капу, голову покрывали драгоценным повоем[218], а на себя накидывали плащ[219]. И даже не помышляли [о том], что монахи должны жить в воздержании, посте и трудах. И употребляли вино и мясо круглый год без исключения.
То же самое и сельские иереи, которые были священниками лишь по имени; некоторые из них захватили власть мелика, иные — танутэра, одни — прелюбодеи и двоеженцы, другие примкнули к властителям-иноверцам, [стали] исполнителями коварных дел их и предателями христиан; кое-кто пристрастился к светским занятиям и земледелию, как миряне, и вовсе забросили богослужения и литургии. Не спешили в час молитвы в церковь, не слышен был колокольный звон в селениях. В них не осталось ничего от облика священнического, но они все еще называли себя священниками, однако исполняли обязанности священника не как священники, а как ремесленники-миряне за вещественную мзду.
Из-за описанных беспорядков стали бродягами не только сельские иереи и иноки, но и католикосы: был не один, а три или четыре католикоса[220], ибо от тщеславия и жадности, подобно таможенникам, брали они у персидского царя патриаршую власть и святой Эчмиадзинский Престол на откуп и в аренду; и когда [католикосы] обходили народ, странствовали вместе с ними царские слуги и ратники-иноплеменники; иравунк и хас, собираемые с населения, взыскивали жестоко и с большими притеснениями, подобно /290/ сыновьям Илия[221]. Католикосы, сами получившие сан католикоса при помощи серебра и взяток, так же рукополагали в епископы и священники невежд, подлецов и негодяев, бывших, согласно псалтырю, служителями чрева своего[222] постоянно пьянствовавших, подобно светским князьям, с гусанами и проводивших время с утра до вечера в шутках, срамных разговорах и праздности.
И причина всего этого — не что иное, как отдаление от святых Книг и страха Божьего. Они вовсе не читали книг, а Писания Божьи были закрыты [для них] и молчали, ибо чтению Священных Книг препятствовали, у них на виду [книгами] пренебрегали и валялись они где-то по углам, засыпанные землей и золой, ибо [люди] не знали ни грамоты, ни силы грамоты, как сказано господом.[223]
217
В тексте: ***
220
Подчас на Эчмиадзинском престоле одновременно с католикосом восседали 3-4 коадъютора (так, при Степаносе Салмастеци, избранном католикосом в 1542 г., коадъюторами были избраны Микаал (в 1542 г.) Барсег (в 1549 г.), Григор (в 1552 г.) и Аристакес (в 1555 г.); при католикосе Григоре XII коадъюторами были: Тадеос, Аракел и Давид; при Давиде Вагаршапатеци коадъюторами были: Мелкиседек, Григор (Срапион) и Саак и т. д. Содержание стольких католикосов ложилось тяжелым бременем на трудовые слои армян, а вражда их между собой являлась поводом для вмешательства иноплеменных властителей во внутренние дела Армении.
222
".. Остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились и уклоняйтесь от них. Ибо такие люди служат не господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву...", (Римл. 16, 17-18)
223
Матф., 22, 29; "Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная писания. ни силы божьей"