Мне дали прекрасные характеристики. Если вы поедете со мной в отель, пане Воляк, то я покажу их вам. Может быть, ваша супруга тоже хочет посмотреть? Они написали, что я excellent[13] работник в области radio ope-ration и что они меня всем рекомендуют. Но сами они меня никуда не брали.
Я получил proposition[14] в Апиа и поехал. Много лет занимался их radio communication[15]. Но денег на этом не заработал, да и аппаратура неважная. Часто выходит из строя. Как только я получил новый job[16] на Новой Гвинее, поехал туда. Хорошо ли мне там было — не могу сказать. Но тогда что-то стало происходить с моей головой. Меня трясла лихорадка, появился шум в ушах, и видел я все хуже. То ли малярия, то ли еще что… Пошел в больницу. Разные доктора меня лечили, но мне от этого не стало лучше. В Польше были врачи — это врачи, а здесь — лучше об этом не говорить, никто из них не смог мне даже поставить диагноз.
Когда я пролежал в больнице несколько недель, ко мне пришли из моего оффиса и предложили: «Напиши, Сэм, resignation[17]». Я ответил, что не хочу, потому что болен и должен на что-то жить. А они: «Если ты сам не напишешь, то получишь dismiss[18], а зачем тебе это? А так получишь excellent certificate и поищешь себе job где-нибудь в другом месте». Что делать — я уволился… Лечиться я больше не мог — не было денег… Я покажу вам свидетельство врачей. Вы сами увидите…
Я прочитал, что в Апиа нужен радиооператор. Ну и поехал. Но это уже не то. Я стал стар. С головой все хуже, и сил нет. В Паго-Паго мне было хорошо. Платили, там был хороший radio staff[19], очень contemporary[20]. А здесь нужен кто-нибудь помоложе, чтобы работать ночью, если аппаратура выйдет из строя.
Что со мной, пани доктор? Может быть, вы что-нибудь посоветуете? В глазах какие-то хлопья появляются и вижу все хуже. А в ушах все шумит и шумит. Есть не могу. Да и что за еда в этом отеле… Одно свинство. Сегодня я первый раз на Самоа ел настоящий обед, home made[21]. Пани доктор — хозяйка first class[22], можно сказать. Нет, алкоголь не употребляю. С головой делается плохо и руки трясутся.
Да, на чем я остановился… Ага, вы посоветуйте, пани доктор, что мне делать. Пани доктор, наверное, думает, что он там болтает. У него есть брат — пусть тот ему и поможет. Брат ему посоветует. Да, у меня есть брат. Он very important person[23]. Сделал карьеру в текстильной промышленности. Он менеджер на большой фабрике. Вчера был на Самоа, на американском Самоа, в Паго-Паго. Он возвращался из Сан-Франциско с business conference[24] в Австралию. Брат был так близко! Как я его ждал! Заказал dinner[25] у Мэри… на 12 персон. Пригласил директора радиостанции, deputy minister of radio and communication[26]. Было много людей, которые меня знают… Пусть они посмотрят, какой у Сэма брат! А мой брат знаете, что сделал, пане архитектор? Позвонил из Паго-Паго и сказал, что у него нет времени, он не приедет. Не приедет! Пане, если б я знал, сам бы поехал в Паго-Паго… Чтобы увидеться, поговорить! Ведь он мой брат, у меня нет больше никого на свете…
И знаете, что мой брат ответил мне, своему брату? «Ты, Сэм, не приезжай ко мне в Мельбурн. Если хочешь меня видеть, то напиши. Я сам найду тебя в Сиднее. Если уедешь с Самоа, не ищи job в Южной Австралии. Там нужны молодые, а не такие, как ты, Сэм. Поезжай в Северную Австралию. Может быть, ты найдешь себе работу».
Я, пани доктор, с моим здоровьем, поеду в пустыню?! А что вы скажете, пане Воляк? Что? Нас только двое. Неужели он меня стыдится? Разве может быть такое, чтобы брат стыдился брата?! Я знаю, что я — попросту никто. У меня нет денег, нет здоровья, нет молодости, нет семьи. У меня есть только один-единственный брат. Куда я сейчас поеду? Нет во всем мире страны, которая была бы моей. Нет дома, который был бы моим. Но я знаю, что я поеду туда, куда никто не хочет ехать. Еще год, два, может быть, пять лет. С каждым новым приглашением зарплата уменьшается и становится хуже климат: кому сейчас нужен старый Сэм.
В ДЕРЕВНЕ
Прогулка вокруг лагуны
Самоанская деревня украшена яркими цветами, тропического лета, кровавого от пурпурных гибискусов, пестрого от цветов китайской розы и кружевных бугенвилей, золотистого от плодов папайи и манго.
— Что за фантастический пейзаж! — сказала я мужу при виде небольшого селения у подножия холма на северо-восточном побережье острова Уполу. Оно раскинулось над отливающей синевой лагуной, заключенной в белую оправу песка. Подстриженные соломенные крыши хижин прятались в тени блестящих листьев хлебных деревьев, которые полукругом обступили ухоженную, покрытую травой центральную площадь. За ними, стыдливо прикрывшись кустами, горбились кухни-шалашики. На пологом склоне виднелась плантация кокосовых пальм и зеленые пятна таро.