Самоанцы никогда не умели охотиться на этих гигантских млекопитающих. В прежние времена они плавали за китовыми зубами на Фиджи, где получали их в качестве вознаграждения за службу у какого-нибудь местного царька. Современные самоанцы довольствуются ожерельями из зубов кабана, плодов пандануса или, signum temporis[28], белыми воротничками от рубашек.
Во время нашего пребывания на Самоа, в октябре 1967 года, имели место два инцидента с китами. Один из них едва не кончился трагически для пассажиров моторной лодки, курсирующей между Уполу и Савайи.
Была суббота. Лодка, как обычно переполненная в начале уикенда, отплыла от пристани. Вдруг раздался крик, и лодку тряхнуло от внезапного удара.
— Два раза, — рассказывал потом один пассажир, — кит поднимал лодку на спине и на хвосте. Затем он всплыл на поверхность, открыл пасть, ударил лодку головой и попытался разбить ее хвостом. Он, несомненно, нападал, а не столкнулся с нами случайно. Капитан маневрировал, стараясь избежать столкновения с колоссом. В конце концов кит поранился о винт. Тогда он отказался от дальнейших попыток нападения и скрылся под водой. На воде остались кровавое пятно и лодка с перепуганными пассажирами.
Несколько недель спустя большой кит приблизился к пристани Салуафата к востоку от Апиа. Было время отлива. Животное оказалось на песчаной отмели. Местное население обезумело от радости. Каждый хватал все, что было под рукой: ружье, нож, палку, динамит… и с громким криком бежал на пляж. Увидев, что его ожидает, охваченный ужасом, кит собрал остатки сил и сумел сползти на более глубокое место. Целые сутки каноэ патрулировали в заливе, но кит больше не появился.
Море, рыбы, крабы и морские птицы прочно вошли в самоанские поговорки, как в утонченные, которые используют ораторы во время своих ярких выступлений, так и будничные, известные любому школьнику.
«Злой, как рыба тифитифи», — презрительно фыркнет коренной самоанец, хлопнув от удовлетворения себя по массивным ляжкам, завидев тощего человека.
«Сеть, которую уже нельзя починить», — сочувственно вздохнет он над старым больным человеком.
Сварливую особу самоанец сравнит с барракудой, которая, после того как ее поймают, имеет обыкновение бросаться на всех. Нет причин радоваться человеку, о котором говорят: «У него два рта, как у морского огурца», так как отталкивающие своим видом голотурии считаются на Самоа синонимом двуликости. Такую славу они заслужили во время мифической войны между рыбами и птицами, когда примыкали то к одной, то к другой стороне в зависимости от того, кому сопутствовала удача. Когда же самоанец хочет кого-нибудь ободрить, то вместо того, чтобы сказать «не расстраивайся», скажет: «Сеть сейчас висит, потому что ей надо просохнуть. Но она снова будет ловить рыбу!»
На Самоа нет промышленного рыболовства, нет рыбачьих ботов, холодильников, рыбозаводов. Редко встретишь исправную моторную лодку, на которой можно выйти в открытое море за крупной рыбой. Но еще кое-где можно увидеть очень красивые лодки вааало, некогда использовавшиеся здесь для ловли рыбы за рифами. Их строят из досок хлебного дерева и украшают раковинами. Доски пропитывают смолой и по примеру древних строителей связывают веревками из кокосового волокна, не применяя ни одного гвоздя. На таких лодках мужчины выходили далеко в море. Они покидали безопасные лагуны и защитный вал коралловых рифов и отдавались на волю ненадежных течений и ветров. Много раз в открытом море их заставал внезапный шторм, топил или уносил далеко от берега. Затерянные в пустом океане, они пытались найти дорогу домой теми же способами, какими пользовались их отцы, деды и прадеды.
«Солнце — их проводник днем, а звезды — ночью», — писал капитан Джемс Кук после пятимесячного пребывания у тонганцев, ближайших соседей и побратимов самоанцев. «Если они невидимы, то туземцы придерживаются направления, в котором ветер и волны бьют в лодку. Если же в темноте ветер и волны изменят направление… они теряются, часто не попадают в пункт назначения, и тогда уже никто о них ничего не услышит».
Скитальцы Тихого океана
Самоанцы на протяжении столетий поддерживали постоянные связи с архипелагами Тонга и Фиджи. Воевали с ними, торговали, заключали браки. Расстояние в 290 миль, отделяющее Тонга от Самоа (с небольшой группой Ниуатобутабу посредине), и 220 миль между Тонга и Фиджи они преодолевали на больших сдвоенных лодках под парусами, которые назывались тонганскими.