Полная несостоятельность третьей политической манифестации украинофильского режима в виде петлюровцев объясняется достаточно просто: она (как и предыдущие ипостаси «украйинськойи дэржавы») возглавлялась разнообразным сбродом и недееспособными подонками.
В своем донесении в Вену посол Австро-Венгрии граф Форгач писал, что «он тщательно ищет среди нынешнего возглавления Украины людей, если не широко образованных, то хоть просто разумных, но не находит их. «Все они, — признаёт он, — находятся в опьянении своими социалистическими фантазиями, а потому считать их людьми трезвого ума и здравой памяти, с которыми бы было можно говорить о серьёзных делах, не приходится. Население относится к ним даже не враждебно, а иронически-презрительно». [139]
Вот как характеризовал руководителей УНР Сергей Шелухин, работавший в те годы министром в украинском правительстве:
«Работа этой части интеллигенции, хотя и незначительной, но благодаря духовной дефективности и патологической жажде власти над народом и всем — была разрушительной. На деле они показали себя бездарной и разрушительной силой, лишенной от природы конструктивного мышления. Я два раза, по необходимости, был министром юстиции и оба раза отказался, после попытки работать продуктивно в составе неспособного партийного большинства. Проявив жажду власти, эти люди создавали негодные правительства, какие уничтожали свободу нации и не выявляли ни малейшей способности к конструктивной работе. Узость понимания, свойство думать по трафарету, недостаток критики, самохвальство, нетерпимость к инакомыслящим, упрямство, неспособность разобраться в фактах, непригодность предвидеть и делать выводы из собственных поступков, неустойчивость и недостаток чувства настоящей ответственности за работу — их отличительные свойства («Украина», Прага, 1936 г.)». [140]
Естественно, что власть, состоявшая из подобных персонажей, была лишена народной поддержки. К «разбудови украйинськойи национальнойи дэржавы» малороссийский мужик оставался глух и равнодушен. Идеологическая абстракция «Украины» его совершенно не интересовала. Единственное, что интересовало народ – это земля. Но социалист Петлюра выглядел очень невнятно на фоне сильного, агрессивного коммунизма большевиков, подкреплённого жёсткой диктатурой пролетариата, ЧК и набравшей силу в борьбе с «белыми» Красной армией. К тому же большевистская пропаганда была намного мощнее, последовательнее и эффективнее чем петлюровская. Именно поэтому у петлюровцев, которые так и не смогли в организационном плане подняться выше неконтролируемой атаманщины и полубандитских формирований, шансов на победу не было.
Как свидетельствовал Владимир Винниченко, при Петлюре
«атаманом мог стать всякий, кто хотел. Главным атаманом выдавалось удостоверение, что такое-то лицо уполномочено формировать «отряд», ему давалось несколько миллионов рублей, и новый атаман начинал свою деятельность. Разумеется, ни отчётов, ни контроля, ни ответственности за деньги и за свою деятельность эти «национальные герои», по примеру «главного национального героя», не признавали. Формально они как будто подчинялись главному атаману, но в сущности эта честолюбивая «балерина» боялась этих атаманов, заискивала их расположения и не смела ни за какие преступления наказывать этих героев, чтобы не потерять среди них популярности.
А потому эти атаманы и атаманцы свободно раскрадывали деньги, пьянствовали, бесчинствовали и устраивали еврейские погромы». [141]
В плане государственного управления, ситуация была примерно такой же.
«Вся деятельность «социалистического правительства» представляла собою злостную карикатуру на правительство, - писал Винниченко. – […] в каждом «министерстве» были громадные штаты чиновников, скопившихся всё в том же несчастном Каменце и беспорядочно суетившихся, точно толпа обывателей на пожаре. Все они за свою бесцельную суетню получали жалование, все бюрократически грызлись между собой, подсиживали, арестовывали друг друга и вносили ещё большую деморализацию и разложение в общую жизнь». [142]
По сути, вся так называемая «украинская революция» 1917-1919 годов, для простого малороссийского народа была лишь грабежом. В то время как «белые» дрались за «единую и неделимую Россию», «красные» - за «мировую революцию», а «свидоми» - за «украинский национальный социализм», простой народ Юго-Западного края без всяких лозунгов и красивых идей грабил и убивал помещиков. Мотивация его действий не шла дальше личного надела земли без господ и городских начальников. Это был предел его мечтаний и хотений. Даже если он и вставал ситуативно на сторону какой-то политической силы, то лишь для того, чтобы было легче грабить и удерживать награбленное. Как с иронией констатировал теоретик украинского консерватизма Вацлав Липинский:
139
Дикий А. Неизвращенная история Украины-Руси (от начала 19-го до середины 20-го века). М.: Издательство «Самотека», 2008. С. 196-197.
141
Революция на Украине. По мемуарам белых. (Репринтное издание). М-Л.: Государственное издательство, 1930. С. 321-322.