Москва могла заработать необходимую для промышленности иностранную валюту, лишь продавая сырьё. В том числе – зерно. Однако государственные планы хлебозаготовок можно было выполнять только путём неэкономического отъёма у крестьян плодов их труда. Без колхозов осуществить это было невозможно. Крестьяне не хотели сдавать государству хлеб по фиксированным ценам, предпочитая его продавать на коммерческом рынке, не контролируемом советским правительством. В экономическом плане установленные властью цены были для крестьянских хозяйств не выгодны и даже убыточны. Взять выращенный хлеб государство могло только силой. Именно поэтому в 1929 году в стране начался процесс т.н. раскулачивания и широкомасштабной принудительной коллективизации. Иначе говоря, - ликвидация экономически самодостаточной прослойки крестьянства, способной к политическому и вооружённому сопротивлению, а также введение государственного «крепостного права».
Естественно, что мужик вновь взялся за финку и обрез. Согласно докладам ОГПУ, в 1929 году вспыхнуло 1300 крестьянских бунтов. В следующем же году их количество возросло в 10 (!) раз. Как свидетельствует «Докладная записка о классовой борьбе в деревне в 1930 году» секретно-политического отдела ОГПУ (Центральный архив ФСБ РФ), в 1930 году произошло 13 754 массовых крестьянских выступления. [148] В целом в них, в той или иной мере (от вооружённых выступлений до протестных манифестаций), приняло участие более 2,5 миллионов крестьян. Только по делам, которые расследовало ОГПУ, было приговорено к расстрелу более двадцати тысяч человек. [149]
Требования крестьян были практически такими же, как и в 20-х годах. Сводки ОГПУ свидетельствовали о том, что «крестьяне требовали возвращения обобществлённого и реквизированного имущества; имущества сосланных семей; роспуска комсомола, который они единодушно считали организацией шпионов и провокаторов; уважения их религиозных чувств и обычаев; свободных выборов сельских советов; прекращения реквизиций; свободы торговли. Повсюду звучало чёткое «нет» возврату крепостного права, ибо именно так понимали крестьяне сущность коллективизации…». [150]
Однако силы были уже неравны. Репрессивная машина советского государства жёстко подавила селянские выступления. Вместо земли крестьяне получили модернизированный вариант крепостного права, без помещиков, но с трудоднями и социально-политическим бесправием.
Фактически ГУЛАГ начался именно с репрессий на селе. На 1 января 1933 года в лагерях содержалось 334 тысячи заключённых, и ещё 1,142 миллиона человек проживало в спецпоселениях. Их контингент в основном состоял из репрессированных крестьян. [151]
С точки зрения вождей «диктатуры пролетариата», крестьянский класс нёс в себе зародыш консервативной контрреволюции и был потенциально опасен для советского режима. Именно поэтому крестьянский класс (а это более 80% населения) стал расходным материалом для построения социализма в отдельно взятой стране. Село, в той или иной форме, было принесено в жертву индустриализации.
Таким образом, народный бунт (в виде крестьянских восстаний), начавшийся в 1917 году и растянувшийся на более чем десятилетие, своих целей не достиг и в 1930-ом завершился полным разгромом. Простой мужик хотел получить самое важное в своей жизни – землю, а получил террор и новое крепостное право. Причём, это желание его было неосуществимо изначально, какая бы из противоборствующих сил в гражданской войне ни победила.
Цикл четвёртый: Западная Украина ОУН-УПА
Времена активной деятельности ОУН-УПА в Восточной Галиции можно рассматривать в качестве эпохи «трэтьойи украйинськойи нэзалэжности» с очень большой натяжкой. Чтобы это сделать, надо закрыть глаза на тот факт, что без нацистской Германии ни ОУН, ни УПА никогда бы не стали тем, чем они стали в сороковых годах прошлого века. Обе эти структуры с их вождями и руководителями были всецело творением немецкого гения. При помощи ОУН и её вооружённых формирований Вермахт и СС решали свои практические задачи на восточных территориях Польши и Западной Украины. Без Третего Рейха ОУНовцы так и остались бы мелкой маргинальной группой уголовников-психопатов.
148
Берелович А., Данилов В. Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД, 1923-1929. М.: РОССПЭН, 2000. С. 18.
149
Хлевнюк О.В. Политбюро: Механизмы политической власти в 1930-е годы. М.: РОССПЭН, 1996. С. 17-79.
150
Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевикиикрестьяне. 1917-1933. М.: РОССПЭН, 2008. С. 52.
151
Khlevnyuk O. The Economy of the Gulag // Behind the Façade of Stalin’s Command Economy. P. 116.