Когда в революционные годы речь шла о «классовой ненависти», подогреваемой большевицкими агитаторами, то на самом деле имелась в виду ненависть ко всему русскому, так как именно высшие социальные слои России были её носителями. Чтобы поставить под сомнение существование русскости и, соответственно, России, необходимо было просто истребить правящую элиту, истребить дворянство. Что, собственно, и произошло.
А простой народ на тот момент в своем духовно-психологическом развитии ещё не достиг уровня чёткой национальной и уж тем более культурной идентичности. Народ очень плохо понимал, где «свой» и «чужой». Именно потому сладкоголосые комиссары-инородцы были ему ближе русских дворян, а разговоры о том, что во всём виноваты «господа», стимулировали народный энтузиазм красного террора. Большевики мастерски использовали недоразвитость крестьянского сознания в своей пропаганде. В итоге они смогли превратить значительную часть народа в бунтующего хама, и натравить этого хама на русскую правящую элиту. Естественно, что расколотый народ устоять не смог. Когда же православная церковь и православная вера – последние оплоты русскости оказались под репрессивно-террористическим ударом нового режима, у советской власти появилась реальная духовно-психологическая возможность создания «советского человека», а у правящей «свидомойи» верхушки УССР появилась возможность создания региональной разновидности «советского человека» – «украинца».
Как писал уже в эмиграции историк Николай Ульянов:
«Еще до октябрьского переворота революционные партии сбросили Россию со счетов, уже тогда ей противопоставлено было новое божество – революция. После же захвата власти большевиками, Россия и русское имя попали в число запретных слов. Запрет продолжался, как известно, до середины 30-х годов. Первые семнадцать-восемнадцать лет были годами беспощадного истребления русской культурной элиты, уничтожения исторических памятников и памятников искусства, искоренения научных дисциплин, вроде философии, психологии, византиноведения, изъятия из университетского и школьного преподавания русской истории, замененной историей революционного движения. Не было в нашей стране дотоле таких издевательств надо всем носившим русское имя. Если потом, перед второй мировой войной, его реабилитировали, то с нескрываемой целью советизации. «Национальное по форме, социалистическое по содержанию» – таков был лозунг обнажавший хитроумный замысел.
Приспособляя к России всеми силами австро-марксистскую схему, большевики «постигли» все национальные вопросы за исключением русского. Точка зрения некоторых публицистов, вроде П. Б. Струве, видевших в «русских» «творимую нацию», nation in the making, как называли себя американцы, была им чужда и непонятна. Руководствуясь этнографическим принципом формирования СССР и сочинив украинскую и белорусскую нации, им ничего не оставалось, как сочинить и великорусскую. Они игнорировали тот факт, что великорусы, белорусы, украинцы – это еще не нации и во всяком случае, не культуры, они лишь обещают стать культурами в неопределенном будущем. Тем не менее, с легким сердцем приносится им в жертву развитая, исторически сложившаяся русская культура. Картина ее гибели – одна из самых драматических страниц нашей истории. Это победа полян, древлян, вятичей и радимичей над Русью». [70]
Россию большевики вообще не брали в расчёт. Они даже власть в ней захватывали не для того, что бы затем осчастливить русских коммунизмом, а для того, что бы использовать её как расходный материал в разжигании мировой революции. Осенью 1917 года, Ленин прямо сказал: «Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, – это только этап, через который мы проходим к мировой революции…». [71] Большевикам нужны были материальные и людские ресурсы империи для революционного похода в Европу. Ради осуществления их мессианских целей они были готовы пожертвовать как русским народом, так и страной в целом. С их точки зрения, русские были слишком дикими, примитивными и неполноценными для построения коммунизма, но, используя их как некий гигантский рычаг, можно было перевернуть Европу, дабы направить её просвещенные и культурные народы на путь построения коммунистического общества.
70
Ульянов Н. «Русское и великорусское» - http://ruska-pravda.com/index.php/200903161716/stat-i/ideologija/2009-03-16-09-17-38.html
71
Соломон Г. А. Вблизи вождя; свет и тени (Ленин и его семья). «Москвитянин». 1991. С. 25.