– Что нового, говорите? Бардак в Москве! С утра – танки на улицах. Вот оно – новое! Как будете возвращаться – ума не приложу…
Предчувствие гражданской войны
День выдался тихий и солнечный. Вчерашний снег сошел так быстро, что о нем напоминал только асфальт, который цветом стал походить на потертые светло-серые джинсы, отмеченные разводами и заплатками. Но, несмотря на отличную и добрую погоду, Москва насупилась безлюдностью и тревогой. По всему городу стояли танки и бронетранспортеры. Центр, начиная от Красной площади и далее – по Калининскому проспекту, вплоть до Триумфальной арки, был полностью оцеплен и наводнен войсками.
Самое поразительное состояло в том, что любой желающий мог видеть всю эту картину в реальном времени и с многочисленных ракурсов: несколько телеканалов, в том числе зарубежных, вели прямую трансляцию с улиц Москвы. Наверное, это был первый и последний случай в истории, когда десятки миллионов людей во всем мире, причем одновременно, могли воочию наблюдать, как начинаются гражданские войны.
Это вроде как финал Кубка европейских чемпионов между, к примеру, «Челси» и «Манчестер Юнайтед»[28]. Каждый хороший пас, точный удар или гол вызывают многомиллионный вопль восхищения и одновременно такой же многомиллионный стон разочарования, ибо мир делится примерно поровну на тех, кто желает победы одним, и тех, кто болеет за других.
Здесь же играли не в футбол. Здесь убивали друг друга, а весь мир яростно болел: одни за «белых», другие за «красных», хотя кого считать «белыми», а кого «красными», было совершенно непонятно.
Еще бессмысленнее было искать в этом выплеске человеческого безумия правых и виноватых. Это вообще пустая умственная забава – пытаться препарировать гражданскую войну в категориях «добра» и «зла». Одни, мол, служат добру, а по другую сторону – скопище зла! Одни-де развязали гражданскую войну, а другие только вынужденно защищались.
Вот Наполеон пошел на Москву… Это понятно. Понятно, кто напал, а кто защищался.
Или Гитлер… Тоже все ясно. Правда, теперь уже не всем. Есть и такие, кто уверяет, что у фюрера, мол, выбора не было. Якобы Сталин его допек. Но всерьез обсуждать такие извивы человеческого мышления не стоит. Понятно, что это либо теоретический стеб, либо откровенная дурость. А может, и совсем просто: придумывают эту ложь некие особи, которым всего важнее на свете мерзость собственных поступков прикрыть умными рассуждениями о том, что нельзя их строго судить за предательство и ложь, поскольку преданная ими страна только того и заслуживает, чтобы быть преданной!
Так вот, здесь тоже все ясно! Ясно, кто прав, а кто выродок рода человеческого.
А вот в гражданской войне правых не бывает. Поди-ка сегодня разбери, кто на кого напал: Ленин на белых или белые на Ленина? Кремль на Белый дом или Белый дом на Кремль. Коли дошло дело до гражданской войны – все подлецы! Значит, поставили свои политические цели выше морали и человеческой жизни. А следовательно, подлецы!
…В Москве насмерть встали друг против друга две силы. Как все это случилось – до сих пор не ясно. Историки пока деликатно обходят эту тему, так как почти все участники кровавых событий на улицах Москвы живы и, что самое парадоксальное, сидят и поныне в одних и тех же парламентах, встречаются на общих тусовках, хотя по-прежнему ненавидят друг друга и готовы вновь схватиться за автоматы.
Снова «белые» и «красные», и снова на десятилетия вперед.
…В то утро в кремлевских коридорах было особенно гулко. Большая часть обслуживающего персонала не вышла на работу – не смогла вовремя добраться, так как общественный транспорт не работал. Даже охрана осталась с вечера, не дождавшись смены.
В кабинете председателя президиума Верховного Совета СССР Бориса Беляева за длинным столом сидело человек десять. Беседа не клеилась. Каждый боялся взять на себя ответственность и предложить что-то путное, так как все понимали: решение надо принимать, по сути, только одно – стрелять или не стрелять.
Беляев был болезненно-бледен, тяжело дышал и то и дело глотал таблетки. Он тыльной стороной ладони утирал лоб, покрытой бусинками пота, и тут же вытирал ладонь о брюки, чего не делал никогда в жизни, так как был болезненно чистоплотен и терпеть не мог, когда в его присутствии кто-то демонстрировал подобную невоспитанность. Но теперь все отступило на второй план. Был только Белый дом и засевшие там соратники, которые задумали собрать внеочередное заседание Верховного Совета и отстранить Беляева от власти.