Впрочем, долго посокрушаться не удалось. В дверь деликатно, но уверенно постучали, а затем внутрь ступил неожиданный гость.
Мужчина средних лет, весьма рослый и очень широкоплечий, одетый дорого, но неброско. Нижняя половина лица его была укрыта густой, светло-русой бородой — постриженной, впрочем, аккуратно и с чувством стиля. Светло-русая же шапка волос обрамляла уверенный, высокий лоб, под которым посверкивали холодным северным льдом голубые с отливом в серый глаза. Породистый нос и губы, не привыкшие к улыбке, но умеющие ее изобразить — вот чем довершался портрет. Курт украдкой выругался, шагнул из-за стола вперед и протянул руку.
— Доброго дня. Гессе, первый ранг, особые полномочия. Приветствую в детективном агентстве по сверхнатуральным делам «Конгрегация».
Гость кивнул, растянул уголки губ и протянул визитку. Молча.
— Dobrynja XXXII Nikititsch, — не удержался детектив от зачтения вслух. — Орден «Братства Троицы». Хорошо, заинтриговали. Но почему ко мне, а не…
— Ваше начальство уведомлено через форму официального запроса, — голос у посетителя был низкий, приятный, но слегка погромыхивающий командными интонациями. Впрочем, сдержанными. — А я, майстер Гессе, хотел прежде всего познакомиться с вами лично. От этого многое зависит.
Акцент в речи обладателя экзотического славянского имени практически не ощущался. Хорошее образование, много практики? Курт постарался вспомнить все, что когда-либо слышал об ордене «Братства Троицы». Во взгляде его, видимо, что-то промелькнуло, потому что Добрыня снова сымитировал улыбку и, медленно опустившись в кресло для посетителей, пояснил:
— Вы известны. У вас репутация человека, не совершающего ошибок. Поверьте, как Второй Грандмастер нашего ордена, я привык делить восторженные дифирамбы на три, проверять общедоступную информацию пятикратно и удостоверяться в жизненно важных моментах сам. И первые пункты из этого списка я уже закрыл.
Покачав головой, детектив порылся в шкафчике, который установили в его кабинете по настоянию исполнительного директора дона Сфорцы. Наконец он выудил оттуда на свет пузатую, слегка пыльную бутыль граненого стекла. Посетитель предупреждающе поднял руку:
— Строго говоря, я не пью. Но дипломатический жест оценил. Спасибо. Приятно видеть, что знаменитый Молот Ведьм гостеприимен даже с таким настораживающим собеседником, как я.
Курт оценил тоже: гость сходу выдал ему информацию, что подкован в душеведении и физиогномистике, пожалуй, не хуже хозяина кабинета. Он поставил емкость на место, вернулся к столу, так же медленно уселся за него и развел руками.
— Вот теперь вижу, что вопрос действительно важен. Вы не скрываете, что являетесь серьезным человеком, сразу же обозначили свою позицию в вашей организации… И, насколько я помню, этот рыцарский орден — единственный, который до сих пор явно и открыто функционирует в Советской России. Замечу — при полной поддержке властей. Несмотря на все перемены последних двадцати лет.
Вот теперь Добрыня улыбнулся с гораздо большей теплотой: взаимные прощупывание и демонстрация состоялись, и посетитель оказался удовлетворен.
— Да, мы смогли убедить скептиков, что Советы нуждаются в нашем сотрудничестве. Потому что, — здесь гость наклонился вперед, — там, у себя мы занимаемся чем-то вроде того, что вы, «Конгрегация», делаете здесь, в Объединенных Колониях Винланда[59]. То есть спасаем род человеческий от всякой дряни, ползущей с той стороны — и протягивающей навстречу этим внешним сущностям свои загребущие ручонки.
Сказано было проникновенно и неожиданно эмоционально. Курт постучал самописным пером по рабочему блокноту: бородач не производил впечатление человека, способного бросаться подобными вещами. Значит, он был искренен. Что же, это сходилось с известной ему информацией.
— Давайте так, — вымолвил он наконец. — Раз вы уже отправили запрос, то, скорее всего, еще и подгадали свой визит ко времени его доставки. А значит, сейчас весь наш совет директоров решает, давать ход этому делу или не давать. Скорее всего — дадут: я верю, что вы были убедительны. Следовательно, мне надо начинать получать от вас важную для расследования информацию уже прямо сейчас.
Пронзительный, морозный взгляд Добрыни пригас: он смежил веки. Только теперь стало заметно, как устал этот человек, несущий на своих плечах невыразимую ответственность власти и могущества — пускай и в не самой развитой и известной, но все же занимающейся серьезными и важными делами организации.