Как установило вскрытие, причиной смерти стал сердечный приступ, а значит, она произошла от естественных причин. Тем более, что, как показало расследование, Хуго Шрётер вовсе не сидел дома в последние дни, а проводил активный поиск преступника среди городского «дна». Как погибший на рабочем месте, он был посмертно повышен до обер-инквизитора, а его вдове была назначена приличная пенсия.
В этой истории для городских стражников, подбежавших к телу, осталось непонятным одно обстоятельство: на обеих руках инквизитора были обнаружены ножны для тайных клинков. Один клинок нашли под его телом, но второй пропал бесследно, оставив только несколько капель крови на земле — не иначе спер кто-то из бессовестных горожан, делавших вид, что оказывает помощь, да порезался, неуклюжая скотина…
— Простите меня, отче, ибо я согрешил…
— Да, сын мой. Ты убил инквизитора. C’est un enfant terrible[80]…
— Невозможно убить мертвого, отец. Хуго Шрётер был мертв в тот момент, когда я отравил его.
— Продолжай.
— Не смерть нам наносит раны, а жизнь. Человек может умереть, даже не зная об этом. Вы убили Шрётера давным-давно, когда отобрали у него меня и приказали забыть об этом. С тех пор жила только пустая оболочка, а не человек. При каждой встрече, при каждой произнесенной фразе он умолял меня — взглядом, жестом и мыслью — «Убей меня! Я не хочу так жить! Это — обман, а не жизнь!».
— Он был счастливо женат…
— Если бы он любил её, то не пытался бы убить меня.
— Самооборона оправдывает тебя более, чем эти философские экзерсисы… Хорошо, твой отчет принят. Топп дождется прибытия Бэя и его окружения и перебьет их всех, став «теневым королем» Силезии — и нашим ставленником. Как твоя рана?
— Царапина. К счастью, он не догадался или не решился отравить клинки.
— Как ты его отравил, кстати?
— Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что перед тобою, и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен. Не прельщайся лакомыми яствами его; это — обманчивая пища[81].
— Ха. Ты всегда умел уходить от ответа… Хорошо же мы тебя обучили... На свою голову. Меня сердечный приступ чуть тогда не хватил, когда Шрётер умудрился тебя сцапать. Операция по глубокому внедрению провалена — думали мы. Хорошо, что ты продержался нужное время, чтобы мы смогли переписать "легенду". Кстати, кардинал передает тебе сообщение: Il mio Mostro! Carpe noctem. Вскоре тебе предстоит внедрение в "Розенкройц", для последующей его ликвидации. Ты все понял?
— Все.
— Сейчас проверю: Carpe noctem — фраза, образованная от carpe diem, что значит — наслаждайся днем, лови момент, призыв радоваться жизни. Выражение же «carpe noctem» означает призыв извлекать пользу из ночи, заниматься с радостью какой-либо ночной деятельностью или же вести ночную жизнь. Какое значение вложил кардинал в свое сообщение?
— Оба.
— Сукин ты сын… Твоя епитимья…
Сидящий на коленях на холодном полу церкви человек опирается вспотевшим лбом о сложенные в молитвенном жесте ладони, чувствует холод зажатых в них бусин и начинает шепотом:
— Credo in unum Deum, Patrem omnipotentem, factorem caeli et terrae, visibilium omnium et invisibilium…
Как бы хотелось спрятаться за этими словами, как за щитом, и вытеснить ими всю ту мерзость, что пожирает тебя изнутри.
Демоны редко внимают нашим мольбам. Бог, впрочем, тоже. Остается только Надежда. Что все было не зря...
Permissum validus lucror![82]
Автор: Василий Григорькин
Воины Инквизиции атаковали замок Ольстенбург на рассвете.
Они рассчитали все правильно — только что отшумели новогодние праздники в расположенных неподалеку городках, и кровососущие твари, маскирующиеся под человеческий род, были сыты и спокойны.
Они хорошо подготовились — против их доспехов и приемов боя пасовали даже сверхсилы.
У них явно был опыт подобных сражений — и это было, наверное, самом главным фактором будущей победы.
Тем обиднее было то, что штурм, по существу, провалился.
Успешно захватив верхние этажи замка, люди не смогли добраться до логова, расположенного в самых глухих подвалах — их встретила целая цепь препятствий, возводимая стригами и их рабами не одно столетие: ловушки, баррикады, просто провалы… Потеряв темп и понеся потери, конгрегаты замялись… а потом кто-то опытный приказал отступить наверх. Вместо кровопролитного штурма они применили иной метод — старейший прием выкуривания зверя из норы: к вентиляционным отверстиям они подкатили несколько бочек с маслом, смешанным с чем-то еще и, вылив их содержимое, подожгли. А чтобы поставить жирную точку, подогнали чуть ли не воз пороха, взрыв которого превратил донжон в груду битого камня и щебня…
79
«Хвост павлина» – внезапное появление цветовых переливов на поверхности вещества в сосуде, что считалось признаком намечающегося процесса превращения низших субстанций в высшие, иногда наоборот – символом неудачного процесса, который приносит только шлак