Эта же нить не давала унестись в небо, куда так тянуло по временам. Та, что некогда звалась Мартой, говорила (думала?), что это неправильно, что они должны уйти туда, куда их тянет.
Ее сестра уже ничего не думала об этом. Она лишь смотрела на опустевший дом, некогда бывший ее жилищем.
Порой что-то словно бы толкало ее, и она скользила по улицам, окутанная завесой из пепла. Обычно это означало, что в деревню сунулись чужаки. Ей не было дела до них, но непреодолимая сила влекла ее им навстречу.
А однажды она снова видела огонь. Два костра были сложены у высохшего колодца, и она вместе с другими обитателями деревни помогала складывать в них дрова, повинуясь повелениям единственного живого человека в этом мертвом мире — когда-то она звала его отцом Бернхардом. Происходящее взволновало ту, что была Бертой, всколыхнув в душе забытые чувства, давно подернувшиеся таким же серым пеплом. Она смотрела на разгорающееся пламя и двоих над ним и не знала, хочет ли, чтобы они присоединились к ней и всем остальным, или чтобы они исчезли, ушли навсегда туда, куда рвалась и она сама, куда ее не отпускали…
А потом мир вокруг будто вздохнул, и с неба полилась вода. Тяжелые струи прибивали пепел к земле, превращая его в жидкую грязь.
Первая капля, упавшая на ту, что звалась когда-то Бертой, обожгла не хуже пламени в далеком прошлом, пробив пепельную плоть. Успел даже нахлынуть леденящий страх — страх новой смерти, однако он отступил в следующий же миг.
Дождь обжигал неживую плоть, но не запертую в ней душу. Зато нить, прочно удерживавшая эту душу в сером плену, зазвенела и лопнула.
Она уносилась вверх, чувствуя невероятное облегчение. И яркий свет, льющийся с небес и вовсе не похожий на солнечный, отнюдь не слепил ее.
Penny and Dime
Автор: Александр Лепехин
Краткое содержание:в своем расследовании Мартин сталкивается с безжалостным и загадочным наемником
Мартин видел, как убийца зашел в дом.
«Убийца» в данном случае было не обвинением. Скорее, профессией — почетной, уважаемой, достойно оплачиваемой; в определенных кругах общества, конечно. Пожелай того юный следователь Конгрегации — он мог бы передать objectum слежки патрициату Фрайбурга[38], добавив увесистую пачку собственных наблюдений и свидетельских показаний. Но сейчас ему требовалось не это.
Человек, зашедший в дом, был лишь звеном в цепочке. Длинной, хитрой цепочке, один из концов которой выловили в мутной воде имперской организованной преступности еще до Мартина, а другой… А вот другой хотелось бы отыскать и ухватить. Желательно самому.
За последние полчаса в доме собралась крайне примечательная компания. Если бы Мартину предложили нарисовать схему, описывающую связи между всеми этими людьми, на листе стало бы густо от линий. Тут наличествовали и грабители, и воры, и скупщики, и мелкие мошенники, и крупные воротилы. Убийца работал с ними со всеми. Можно сказать, он врос неотъемлемой частью в этот многочеловеческий организм, вроде клыков или когтей.
Но на все возможные темные дела, расползавшиеся от упомянутой компании, словно запах тухлятины от брошенной посреди городской площади дохлой кошки, Мартину было плевать. В гипотетической схеме криминальных взаимосвязей его привлекала одна стрелка, и шла она вовне. Наружу.
Бандиты Фрайбурга выполняли заказы для малефического подполья Империи. Не часто, не сильно светясь при этом, но выполняли. И Конгрегацию весьма интересовали персоналии заказчиков.
Всю эту неделю Мартин провел, изучая подвалы ближайших строений. Часть из них стояла заброшенной, что определенно радовало. Другую часть населяли не менее мутные, чем objectum, личности, но их внимания удавалось пока избегать. И один из душных плесневелых подполов прорастал относительно удобным скрытым проходом в сторону нужного дома.
Удача? Что же, на нее настоятельно рекомендовалось не полагаться, но использовать, буде случится шанс, не возбранялось. Мартин убедился, что тайным ходом едва ли пользуются: паутины в нем наросло изрядно, да и доски, набросанные на земляной пол, почти истлели. Возможно, предыдущие владельцы места бандитского сборища могли рассказать об этом отнорке больше. Но к некромантии прибегать, опять же, не следовало.
Прошло еще немного времени. Вряд ли стоило ждать кого-то, кроме уже собравшихся, поэтому Мартин поправил задрипанные лохмотья, маскирующие его под местного, и, прихрамывая и горбясь, шмыгнул в сторону нужного подвала. Парочка неприятных типов, толокшихся на углу, в его сторону даже не посмотрела: mimesis[39].
38
Город в южной Германии на реке Драйзам. Управлялся патрициатом: наиболее богатыми людьми города, закрепившими за собой особые права и привилегии