— Волосы темные, лицо вытянутое, челюсть тяжелая, брови густые, порез на правой руке. Так? — кисло протянул Курт.
— Точно так, майстер инквизитор! Я бы лучше и не описал. Но коли вы и про него знаете…
— Зараза, — обреченно протянул следователь.
Последняя ниточка в начинавшемся расследовании лопнула со звоном спущенной арбалетной тетивы. Неудачливый покупатель книги лежал сейчас со стрелой в глазу у окна в занимаемой майстером инквизитором комнате. Впрочем, быть может, его уже оттуда забрали вызванные из отделения служители, но в ходе дела это ничего не меняло. Оставалось надеяться лишь на более пристальное изучение книги. Быть может, он упустил в ней какие-то пометки или шифр… Но для этого требовалось сперва добраться в отделение, заодно препроводив туда нелюбителя чужих тайн.
— Идемте, — приглашающе махнул рукой Курт и вышагал прочь из аптеки.
Последнюю минуту Курта не покидало ощущение взгляда в спину. Неприятного такого, недоброго; пробирайся они сейчас узким, темным переулком, он бы уже держал в руке арбалет и оглядывался, вжавшись в ближайшую стену. Но посреди шумной торговой улицы майстер инквизитор лишь осмотрелся по сторонам и будто невзначай положил руку на рукоять кинжала. Опыт подсказывал ему, что подобное ощущение редко появляется на пустом месте.
Об упавшего ему под ноги пьянчугу Курт едва не споткнулся. Вбитые Хауэром рефлексы не подвели — он отпрыгнул, уходя назад и в сторону, и двое крепких, но вертких парней, протянувших лапы к его сумке, схватили пустоту. Мгновение они стояли неподвижно, глядя друг на друга, а затем Курт выхватил арбалет. Двое неудавшихся грабителей кинулись в разные стороны, а с отнюдь не пьяной прытью вскочивший на ноги их товарищ метнулся в третью. Майстер инквизитор вскинул оружие и кинулся вдогонку за последним, надеясь подстрелить хоть одного, однако в тот самый миг, когда он уже собрался нажать на спуск, в глаз будто попала песчинка. Зрение расплылось, сбивая прицел, на месте улепетывающего вора обозначился чей-то непричастный филей. Голову прострелило мгновенной болью, и все вернулось на круги своя; вот только убегающий мерзавец уже безнадежно затерялся в потоке идущих по своим делам людей.
— Зар-раза! — скривился Курт, не спеша, впрочем, убирать арбалет в чехол. — Местное ворье совсем обнаглело — нападают на инквизитора средь бела дня.
О том, что кое-кто из этих нападавших еще и одаренный, он умолчал. Но сей факт в значительной степени менял дело. Судя по всему, за случайно доставшейся ему книгой охотилась некая малефическая группировка. Это объясняло и то, как они так быстро обнаружили, где искать книгу, при том, что у Бруно никто ничего не спрашивал, да и о самом его случайном вмешательстве не было известно вплоть до нынешнего утра.
Ad vocem[62], каким образом его нашли сейчас — просто выследили или снова использовали некий магический метод, — оставалось еще выяснить. Что ж, тем скорее следовало добраться до отделения и внимательнее изучить книгу. Все же брать штурмом оплот Конгрегации даже самые обнаглевшие малефики не посмеют. Теперь-то уж можно было не сомневаться, что это дело целиком и полностью по их части.
— Поторопитесь, майстер Ляйхтер, — велел он обомлевшему от всего происшедшего аптекарю и прибавил шагу.
— И как, нашел что-нибудь предосудительное в несчастной книге? — нарушил молчание Бруно, когда половина дороги от отделения до дома была пройдена.
— Если ты о чем-то сверхнатуральном, — покривился Курт, — то этим займется вызванный expertus. Я эту дрянь, как ты помнишь, не чувствую. Из прочего же… Полсотни страниц благочестивой проповеди и еще пара сотен — занудных побасенок. Честное слово, если бы меня увещевали подобным образом, я уверился бы лишь в том, что бедолагу проповедника стоит прибить на месте просто из жалости к нему же. Как будто с тебя писали; ты в приступах праведности делаешься столь же зануден и скромен. Да и имя сходное… Если решишь однажды в священники податься, вовсе на одно лицо станете.
— Меня интересовало что-нибудь, что может быть важно для расследования, а не demonstratio твоего дурного литературного вкуса, — отмахнулся помощник. — В следующий раз куплю тебе наставления какого-нибудь святого о смирении и благонравии.