Адольф прикрыл глаза, тяжело дыша, но снова ничего не сказал.
— Ну что ж, ты сам выбрал, — заключил Курт и, прижав к полу кисть одной из рук допрашиваемого, с размаху ударил по ней рукоятью кинжала.
Пытуемый взвыл, заглушив воплем хруст ломающихся костей, и снова дернулся, самостоятельно добавляя себе боли от потревоженных игл. На глазах здоровяка выступили слезы.
— Я предупреждал, — пожал плечами майстер инквизитор и сдавил пальцами изломанную ладонь, вызвав новый крик. — Скажи то, что я хочу знать, и все это прекратится в то же мгновение. Нет? Уверен?..
Новый удар рукоятью обрушился на коленный сустав. Встать и наступить всем весом было бы эффективнее, но раненая нога не располагала к подобным упражнениям. Впрочем, и этого хватило, чтобы какая-то из костей треснула, а ее обладатель вновь заорал.
— Помни, что костей и суставов у тебя еще много, Адольф, а времени у меня мало, так что ты пересчитаешь их очень быстро. Ты точно на это готов? Наша беседа длится менее четверти часа. Успеют твои друзья-родичи уйти за это время? А ты уже готов влезть на потолок, я же вижу. Смирись, Адольф, я все равно всё узнаю. Ну?
— Иди ты… — хрипло выдохнул допрашиваемый. Дышал он тяжело и прерывисто, и стоило дознавателю вновь надавить на раздробленную кисть, как комната огласилась очередным протяжным криком.
— А я ведь могу и пойти, — не меняя тона, заметил Курт. — Именно в замысленном тобой направлении. С вот этим, — он демонстративно помахал кинжалом. — О, да ты побледнел… Так как?
Два мгновения протекли в напряженном молчании; не дождавшись ответа, Курт медленно потянул за край штанов вниз.
— Стой, — глухо выдохнул Адольф. — Не надо.
— Почему же?
— Я все скажу, — процедил тот, отведя взгляд.
— Я слушаю, — кивнул Курт, кладя кинжал на пол и пытаясь устроиться поудобнее. — Сколько их?
— Двое, — бросил Адольф. — Один целитель, другой… боец.
— Боец, как ты, или это его магическая специализация? — уточнил следователь.
— Магическая. Может… ударить на расстоянии, просто силой… Или толкнуть в нужном направлении какой-то предмет.
— Где они?
Повисла напряженная тишина.
— Адольф, мы же договорились, — укоризненно произнес майстер инквизитор. — Если ты опять начнешь отмалчиваться, я все же выполню свою угрозу. Итак, еще раз: где они?
— В гостинице, — выплюнул он зло. — «Лихой ткач».
— Я знаю, где это, — подал голос Шольц. — В нескольких кварталах отсюда.
— Как скоро они поймут, что вы попались и надо уходить?
— Думаю, уже поняли, — криво усмехнулся Адольф. — Олаф мог почувствовать, что со мной что-то не так… Надеюсь, что почувствовал, — договорил он еле слышно.
— Ясно, — кивнул Курт, одну за другой выдергивая иглы и раскладывая их по местам. — Зигмунд, займешься арестом? От меня сейчас будет маловато толку…
— Разумеется, Гессе, о чем речь, — Шольц с готовностью поднялся. — Прейер, вы с нами? Или это не ваш профиль?
— Увы, — развел руками молчавший доселе expertus, — я могу почувствовать присутствие одаренного, но противопоставить ему в схватке мне нечего.
— Значит, идем вчетвером, — подытожил Шольц, обводя взглядом двоих стражей и Бруно. — Гессе, вы с Прейером останетесь пока здесь, раз на счету каждая минута…
— Идите, — махнул рукой Курт. — Возьмете тех двоих — пришлете из отделения еще стражу, чтобы забрать эту троицу. А пока они ходят, — добавил он, обратившись к осторожно переводящему дыхание арестованному, — мы можем продолжить разговор. Ты ведь не будешь больше упираться, верно, Адольф?.. Итак, зачем вам понадобилась эта книга?
— В книге ключ. Наниматель оставил ее у аптекаря, чтобы мы забрали, как устроимся в Аугсбурге.
— Кто вас нанял?
— Я его не видел и не знаю его имени.
— Кто видел нанимателя и говорил с ним?
— Копф[68]. Он всегда сам такие вещи решает.
— Он говорил что-нибудь о нанимателе? Описывал его как-то?
— Сказал что-то вроде «совсем старик, а бойкий. Капюшон напялил, но руки-то видно, верный глаз не обманешь». Но вообще хорошо говорил о нанимателе. Сказал, сделка честная и оплата достойная, все бы такие были…
Расследование стремительно перетекало в самую нелюбимую Куртом стадию, когда все значимое уже раскрыто и понято, а формальностей и бумажной возни становится больше, чем самого расследования. Допрос повторялся почти в точности раз за разом.
— Как звучали условия сделки?