Кардинал откашлялся и вернулся от выспреннего стиля к обыденному разговорному языку.
- А кроме того, Лугвен обещает всерьез поговорить с новгородским православным архиепископом, с которым находится в превосходных отношениях, чтобы тот не мешал распространению католической веры - среди желающих приобщиться оной. И не противился бы строительству церкви для нужд нашей паствы. Ну и, если мы соберемся пощипать еретические ячейки в Швеции, предлагает оказать поддержку в снабжении, logistica, а может быть, и войсками.
- И в чем суть просьбы? - поинтересовался Гессе. Сфорца и Бруно переглянулись. Наконец, когда молчание стало уже слегка затянутым, духовник, малость помявшись, вымолвил:
- Видишь ли, князь женат...
- Нет, точно сговорились, - с долей восхищения произнес Курт. - В прошлый раз Висконти послал меня к своему приятелю, потому что у того жена. Потом мои собственные семейные проблемы нарисовались. Теперь вот у этого новгородца тоже жена. Такое ощущение, что все проблемы в мире от жен!
Бруно примирительно поднял руки.
- Господь завещал нам: "Diliges proximum tuum sicut te ipsum"[29]. А кто еще ближе для человека, чем его семья? Курт, я думаю, дело того стоит. Заодно съездишь, развеешься, посмотришь новые страны, наведешь полезные связи. Опять же, renommée Конгрегации...
- С каких пор ты увлекся французским? - подозрительно сощурился Молот Ведьм. - Что, Александер заезжал? И мне не сказали? Кстати, - демонстративно нахмурился он, - а этот фуфел, который князь, он нас не киданёт?
Бывший помощник возвел очи горе.
- А ведь наш стриг прав. Как ты был clochard[30], так им и остался. Ну посуди сам: во-первых, это будет несолидно. Новгородские купцы - народ основательный, им деловая и политическая репутация крайне важна. Они, возможно, не единогласно поддерживают предложенные князем praeferentias[31] в нашу сторону, но если тот сдаст на попятный, то возмутятся первыми и укажут ему на врата города. Следовательно, подобную свинью сам себе он подкладывать не станет.
Курт задумчиво кивнул. Бруно же усмехнулся и продолжил.
- Во-вторых, мы для Лугвена, даже учитывая географическую удаленность, естественные союзники. Его интерес в сторону Швеции вполне понятен: Восточное море[32] - это прямой выход к Северному, и если шведских пиратов хорошенько укоротить с нашим активным содействием... Хорошо станет и нам, и новгородцам. Ну и в третьих - жена. Это важно. Ради любимого человека... Курт, вот сейчас ты вроде как уже должен понимать.
- Ох уж мне эта семейная жизнь... - в голосе грозы малефиков, истребителя стригов и кошмара ликантропов явственно послышались панические нотки. - Это все?
- Все, - скромно поправил сутану Бруно. - По-моему, доводы достаточно веские.
Сфорца снова откашлялся, и Курт понял, что время для шуток прошло. Он резко посерьезнел и наклонился вперед.
- Насколько я знаю, со всеми нашими основными проблемами в ближайшее время прогресса не предвидится. Но и со стороны Мельхиора пока тишина. Бальтазар же сидит себе в Риме и резких движений не делает. Что ж, пока у меня есть время - отчего бы и не прокатиться? Но все же имеется еще пара вопросов к вам, господа Совет...
"Глушь страшная, добирались не меньше месяца, местные на хохдойче ни бельмеса. Компания в пути, впрочем, была вполне душевной..."
Естественно, gramota новгородского князя проделала свой долгий путь отнюдь не при помощи голубиной почты. Справедливо не доверяя никому, Лугвен отправил небольшой отряд профессиональных воинов, которые называли себя "гриднями", во главе с доверенным боярином Фоларом Ингваровичем, при крещении нареченным Михаилом. Боярин был мужик веселый, языками, как выяснилось, владел неплохо и по постоялому двору, где оговорено было встретиться с майстером инквизитором, расхаживал не в медвежьей шкуре, а во вполне себе модном кафтане сдержанного красного цвета. Даже за поясом у него обнаружился не топор, а сабля на манер сарацинской, в богатых ножнах, но с потертой рукоятью, что выдавало боевое оружие.