— Это… оно… эта птица. — Наконец обрел дар речи потрясенный «министр науки» Арка. — Она до сих пор живая?
— Бесполезно, метров пятьдесят — и связь с «глазом» теряется. — Конечно, Алессо это наверняка понял, но девушка решила продемонстрировать, что понимает главный свой провал. — А так — да, ночи последние три переживали нормально.
— И… ЭТО — все еще может летать?
— Только толку никакого… Прости, я сама так ничего и не смогла сделать, муж мой…
— Ты должна мне показать, как добилась таких фантастических результатов! — Лима резко подняла голову, что бы увидеть, как супруг ходит вокруг неудачного экспериментам по кругу, одновременно «прощупывая» через симбионта внутреннюю структуру. — Это… что-то невероятное! Я половину даже понять не могу!
— Но… — Девушке показалось, что она ослышалась. — Я же…
— Превзошла меня? О, да! У тебя — невероятный талант работать с живым! Сейчас ты мне быстро в общих чертах все опишешь, а потом твой муж отведет столь ценного специалиста есть и спать. Так, я вижу, ты даже не поняла, что сделала? О, боже мой, а я все это время думал, что ты никак с крысами справится не можешь…
…потом было много всего: сумасшедшая совместная достройка корабля — то, чему научился Алессо, и чему научилась сама Лима, идеально подошло друг к другу: как две половинки единого целого. О, они за двое суток сделали больше, чем за прошлые три месяца каждый — это было настоящее единение, даже сильнее, чем во время любви телесной! Наконец! Наконец-то она стала… нет, не равной, конечно, что бы там сам Алессо не говорил — но точно достойной мужа. Она, Лима, внедряла «частичное подключение» в головы избранных из поселенцев-матросов плети симбионта — только управление кораблем, никакого контроля растений. Она, Лима, сделал корабельный «мозг» на основе алгоритма, придуманного мужем. Да, за это время от нее отдалились Жаза, Ирос и даже Лайла — у бывших подруг родилось уже по второму ребенку, появились знакомые среди нарронарок, уцелевших в походе «Воли» и дикарок, привезенных с юга. Пусть. Это плата. Зато сейчас она вместе с Алессо плыла на «Славе Арка», а не сидела бесполезной клушей на берегу — большой тримаран был еще как следует не «обкатан», должен был быть кто-то, кто сумеет сделать ремонт и провести настройки, если что. Да и в удаленном контроле ей, Лиме, по-прежнему не было равных. А удаленный контроль будет очень нужен — и совсем скоро…
53
Пятиметровая вогнутая фасета фито-глаза на отдельной выносной штанге — куда лучше какой-то там подзорной трубы. Парусность у параболического зрительного прибора та еще, конечно, да и с цветопередачей мониторов поработать все-таки надо… Но вы бы видели, КАКИЕ ГЛАЗА были у экипажа и офицеров сторожевика островитян, дернувшихся было к парусам и веслам, да так и замерших с открытыми ртами, глядя на «Славу» и «Отечество», элегантно обогнувших следующий патрульным курсом боевой кораблик Баронства. Впрочем, не сказать, что бы реакция совсем не последовала…
— Голубя выпустили. Нет, трех. — Констатировала Лима, не глядя в монитор. — Подождали, пока мы отойдем подальше — в обычную трубу уже ничего не разглядеть. — Вот и ответ, как островные баронства держат связь со своими кораблями-пограничниками и так легко отлавливают нарушителей. — А вот я в монитор смотрел — быстрое переключение между глазами и внешним источником видео вызывало неслабую дезориентацию — и как только Лима справляется? — Интересно, между островами тоже?
— Между островами тут не более суток лета для птицы,[31] а хороший почтовый голубь может махать крыльями даже в темноте. Главное, что бы свет был там, где он должен сесть. — Задумчиво просветил присутствующий в рубке управления Мора Рокс. — И для этого ему не нужны ориентиры: наши армейские птицы как-то сами всегда находили дорогу, даже в совершенно незнакомой местности.
— Какие полезные птицы. — В глазах у супруги появилось слегка пугающее «пламя» так знакомого мне исследовательского интереса. — Нужно будет отыскать голубятню и изъять всех птиц с острова. Думаю, я смогу использовать… да, определенно — смогу. Рулевой, слушающий наши разговоры, бочком-бочком попытался отодвинутся на своем, растущем прямо из пола кресле подальше от «опасной женщины». Тщетно, разумеется. Да, у «Славы» была настоящая рубка вместо открытого всем ветрам привычного этому времени кваттербеку на корме, и даже кресла — как у современной мне яхте. Правда, вместо окон со стеклами — листья-мониторы, подсвечиваемые наконец-то отловленными светящимися водорослями (спасибо прошлогоднему урагану): кто бы знал, сколько мороки потребовалось, что бы заставить их расти в среде другого дерева и светиться постоянно! И то результат был… этак, «на троечку с минусом» — писать бы я при произвольно и неравномерно мерцающем потолке не рискнул бы. На земле мы до сих пор использовали уже проверенные био-газовые светильники: и ярко, и копоть впитывается живыми стенами — только вентиляция нормальная нужна… А вот что отличало пункт управления тримарана от яхты — это полное отсутствие органов управления: водометы и «живые кили» управлялись через нейро-интерфейс. Зрелище со стороны было… научно-фантастическое прямо-таки. Особенно с учетом пусть и адаптированной, но сделанной по правилам местной моды камзолам и шляпам моряков Арка… впрочем, весь сюр ситуации все равно мог оценить только я.
31
Дальность дневного беспосадочного лета специально выведенного голубя (нужна «крейсерская» почтовая порода) примерно 1500 км (90 км/ч х 16,5 часов). Поскольку голуби ориентируются видимо, видимо, по магнитному полю планеты — по крайне мере незнакомая местность им действительно не помеха — то выпуск голубей с целью доставки почты над океаном действительно срабатывает, пусть они и не могут сесть на воду.