16.
«ЛИГА АПОСТОЛА ШАЙНО»
Ветлугин ходил по своему кабинету, вернее, делал два шага вперед — к Свенсону, прислонившемуся у двери, и два шага назад — к Ирине, сидевшей на крохотном диванчике у стола.
— Я скоро совсем перестану разбираться во всей этой истории, — говорил он, обращаясь не то к Ирине и Свенсону, не то к самому себе. — Таинственные исчезновения, покушения, погони…
— В старое время в Америке показывали такие фильмы о похитителях детей. Точка в точку, — сказал Свенсон.
— Но почему папа думает, что все это имеет прямое отношение к Юре? — спросила Ирина.
Все трое — Ветлугин, Ирина и Свенсон — находились под свежим впечатлением потрясающих новостей, только что переданных дедом Андрейчиком по коротковолновому приемнику с острова Седова.
— Крестовики! Этого еще не хватало! Нет, старик что-то напутал…
Ветлугин двинул плечом и вновь стал мерить пол своего кабинета: два шага вперед, два шага назад.
— Не думаю, — сказал Свенсон. — Это похоже на кинокартину, но это вполне допустимая вещь.
— Девятнадцать лет прошло с тех пор, как их разгромили над льдами Арктики! Я, признаться, и забыл даже, что эта дурацкая секта когда-то существовала.
— А я хорошо помню, — сказала Ирина. — Мне тогда четырнадцать лет исполнилось. В день моего рождения мы услышали по радио, что через Арктику летят на нас какие-то крестовики, и после этого началась война. Папа ушел в море со своей субмариной, и мы его не видели около года.
— Я был чуть постарше вас, Ирина, но воевать мне не пришлось, о чем я очень жалею, — сказал Свенсон.
Ветлугин порылся в ящичке, висевшем на стене, вынул из него моток пленки.
— Не пришлось воевать, так придется, — сказал он, разглядывая надпись на футляре. — Крестовики, оказывается, еще не перевелись и даже, если верить сообщениям моего тестя, на младенцев в Арктике начинают охотиться… Вы ничего не имеете против? — спросил он, заряжая пленкой фонограф. — Я и вправду позабыл всю эту историю с апостолами, перевернутыми крестами, нитроманнитовыми[44] бомбами и прочей гадостью. Хочу восстановить в памяти.
— А что это? — спросил Свенсон.
— «Лига апостола Шайно». Исторический фельетон. Автор… автор… Венберг, кажется.
— Что ж, послушаем, — сказал Свенсон и пошел к диванчику, на котором сидела Ирина.
Фонограф заворчал и сказал скрипучим голосом насмешливого старикана, говорящего немного в нос:
«Началось это вскоре после крушения фашистских режимов в наиболее воинственных капиталистических странах.
Итак, впервые он появился у Геннисаретского озера[45]. Венгерский беглый унтер-офицер Петер Шайно стал геннисаретским рыбаком. Это была самая убогая мистификация, какую когда-либо знал мир. Американские газеты утверждали, что до этой авантюры унтер-офицер Шайно был неудачником: его бросили три жены, изводил солитер и донимали кредиторы. Он едва перебивался скудным жалованием и тем, что продавал своим солдатам увольнительные записки. На механическом ипподроме Шайно проигрывал регулярно. Однажды после неудачной кражи у командира роты ему пришлось скрыться. Петер Шайно исчез навсегда; вместо него через два года в грязной арабской деревушке Эль-Табарие у Геннисаретского озера появился угреватый субъект с плохо выбритой тонсурой[46] величиной в блюдце. Он надоедал туристам своими рассказами об Иисусе и попрошайничал. Полиция засадила его на три месяца в кутузку. Но и сидя в полицейском клоповнике, Петер Шайно не переставал болтать о «сыне господнем» и о том, что он сам не кто иной, как «геннисаретский рыбак», апостол Петр.
Собственно говоря, сам унтер Шайно не додумался бы до подобной мистификации. Случай столкнул обросшего бородой, грязного и босого венгерского дезертира с итальянским художником, католиком Антонио Лорето, на пристани в Каире. Лорето задумал написать фантастическую картину, которая, по его замыслу, должна была возродить идею папской власти над миром. Перед отъездом в Палестину, где он собирался работать над картиной, Лорето сказал своим друзьям:
— Итальянская живопись слишком долго и слишком хорошо служила католицизму, для того чтобы в наши дни отвернуться от него. Рафаэль и Тициан[47], живи они сейчас, писали бы, очевидно, только на антибольшевистские сюжеты.
Лорето привез Шайно на берег Геннисаретского озера и здесь написал с него картину. Называлась она «Возвращение апостола Петра». К суровому каменистому берегу захолустного палестинского озера причаливал огромный перепончатокрылый, как доисторический летающий ящер, гидробомбардировщик. На крыле его, рядом с огневой башней, положив левую руку на узкое тело пулемета, во весь рост стоял Петер Шайно; правая его рука была вытянута вперед указующим жестом. «Апостол» указывал прямо на зрителя. От этой картины люди подолгу не отходили: каждому казалось, что стоит только отвернуться от лохматого человека с глазами убийцы — и он будет стрелять в спину.
44
Нитроманнит — мощное взрывчатое вещество из группы азотнокислых эфиров-спиртов, гексанитрат маннита C6H8(NO3)6. Впервые получен в 1843 году. Используется в медицине в качестве сосудорасширяющего средства и в качестве взрывчатого вещества в капсюлях-детонаторах. —
45
Геннисаретское озеро (или Тивериадское) находится в западной части Палестины. По евангельским преданиям, на этом озере Иисус Христос завербовал из числа геннисаретских рыбаков некоторых своих учеников.