Издевательства над заключенными фиксирует и «Акт проверки выполнения приказов и распоряжений МВД СССР», произведенной руководством ГУЛЖДС в марте 1949 г.: «Помощник командира взвода 1-го дивизиона Захарченко Ф. И. занимался систематически избиением заключенных и личного состава взвода, что выявилось лишь в феврале 1949 г. Материалы переданы в 1-й отдел…
На женской колонне № 23 по заявлению заключенных бойцы охраны бесчинствуют и грубо обращаются с заключенными. Толчки, пинки и удары стали системой. Выражающих недовольство заключенных-женщин раздевают и ставят на снег среди четырех колышков, запрещая шевелиться под страхом стрельбы».[17]
К весне 1953 г., когда в деятельности Обского и Енисейского лагерей стала нарастать неопределенность относительно дальнейших перспектив продолжения строительства, ситуация еще более ухудшилась. Такое положение дел стало предметом рассмотрения партийных организаций лагерей. Бездеятельность лагерного контингента в условиях снижения объема работ приводила к падению дисциплины, росло количество различных эксцессов. В протоколе закрытого партсобрания станции Орлиная Обского ИТЛ от 12.03.1953 г. приводятся такие факты. «Выступали: 1. Тов. Кибарев: “…Среди вольнонаемных состава 76 л/пункта много бывших заключенных, которые стараются подрывать авторитет членов партии. Например, зав. ларьком тов. Александрова заявила, что я ношу спирт в зону заключенным, что является явной клеветой.
Воспитательная работа заключенных на л/пункте поставлена неудовлетворительно. Желательно было бы, чтобы воспитанием заключенных занимался не только я, как культорг, но и все члены партии.
Политбеседчики тт. Аксенов и Соколов не выступают среди заключенных. Результатом плохой воспитательной работы явились допущенные нами побеги и убийство в лагпункте. Для хорошо работающих средств для поощрения нет”».[18]
На лагерном пункте № 53 начальник лагпункта Папеско (позднее осужденный за нарушение советской законности) в течение длительного времени находился в связи с уголовными преступниками, в частности, с одним из главарей воров Бородиным. Потеряв всякую ответственность, Папеско издевался над заключенными, избивал их лично, требовал от охранников бить осужденных. Заключенных, помещенных в штрафной изолятор, славный сын молдавского (или румынского) народа морил голодом, изможденных недоеданием и тяжелой физической работой людей заставлял выполнять гимнастические упражнения. В результате ряд заключенных учинили членовредительство, чтобы вызвать следственные органы. Следственные органы в лагпункте появились, и теперь не поздоровилось уже самому товарищу Папеско, который за неоправданное рвение в деле воспитания заключенных сам получил несколько лет лагерей.
В одном из отдаленных лагпунктов, который в ходе проверки посетила бдительная комиссия, 38 заключенных содержались в сыром, холодном помещении при температуре ниже нуля, якобы по мотивам отсутствия топлива. При этом и. о. начальника лагерного отделения майор т. Рубышев, зная о тяжелом положении с топливом, мер не принимал, а если сказать просто — плевать он хотел на нужды заключенных. Как отмечается в материалах комиссии, подобные случаи имели место и в 1-м лагерном отделении, в лагпунктах № 59 и 211.
В 4-м лагерном отделении, в лагпункте № 305, его начальник т. Перелыгин в течение длительного времени содержал контингент без продуктов. Заключенные этого подразделения оказались разуты и раздеты. Их обувь и одежда не ремонтировались. На законные требования заключенных Перелыгин отвечал репрессиями — водворял заключенных-женщин в холодный изолятор.
В лагпункте № 108 вследствие безответственности лагерной администрации на административно-хозяйственную работу были допущены уголовные преступники, которые под покровительством начальника лагпункта Горбачева в течение длительного времени безнаказанно издевались над заключенными, что привело к массовым беспорядкам, повлекшим за собой убийство четырех человек из числа лиц, издевавшихся над заключенными.
Одной из проблем, как и во всяком большом лагере в Северном управлении, считались побеги. В июне 1951 г. 0,4 % заключенных Строительства 501 находились в лагерях по обвинению в побеге.[19]
Учитывая слабую охрану заключенных, особенно при работе вне зоны, процент можно считать незначительным. В то же время, если иметь представление о территории, где это происходило (малолюдная местность, позволяющая эффективно отслеживать любые перемещения, и экстремальные природно-климатические условия), то следует признать, что побеги охватили довольно значительное количество заключенных. При этом на Строительстве 503 пропорция заключенных, осужденных за побеги, была в этот же период времени в три раза больше, чем на Строительстве 501.