Чтобы стимулировать труд каторжников на строительстве Транссиба, правительство ввело для них существенные льготы: срок каторги сокращался на треть, после чего они переводились в разряд поселенцев. Получив статус поселенцев, они через пять лет имели право вернуться на родину. Кроме этого, на время работ с них снимались оковы. В то же время льготы и поощрения сочетались с ужесточенной системой наказаний: даже за малозначительные проступки увеличивался срок нахождения в отряде «испытуемых», применялись телесные наказания и повторное наложение оков.[23]
Наряду с трудовым использованием заключенных другим методом их исправления власть считала духовно-нравственное воспитание преступников и прилагала для этого значительные усилия. Основная роль в духовно-нравственном воспитании осужденных отводилась церкви.
«Более других в тюрьмах настоящего времени, — писал один из видных исследователей дореволюционной пенитенциарной государственной политики И. Я. Фойницкий, — успело пустить корни образование религиозное; с этой целью при всех местах заключения заботятся о наличии тюремного священника, и посещение церкви рассматривается как непременная обязанность арестантов…»[24]
В XIX в. в Российской империи сложилась система использования авторитета и организационных возможностей церкви, подкрепленной государственной поддержкой, для целенаправленного идеологического воздействия на заключенных.
Задачи и цели нравственно-религиозного воздействия на заключенных определялись Общей тюремной инструкцией 1815 г., где говорилось, что «духовно-нравственное воздействие на арестантов имеет своим назначением внушение им правильных понятий о религии и об общих гражданских обязанностях, требующих преданности Престолу и Отечеству и почитания соответствующим законам и властям».[25]
В отчете Казанского попечительного комитета о тюрьмах за 1889 г. отмечалось, что меры к исправлению нравственности арестантов состояли в посещении заключенными православного исповедания тюремных церквей, в обучении арестантов грамоте, в занятии грамотных арестантов чтением назидательных и полезных книг и в преподавании заключенным изустных поучений местными священниками.
По закону Российской империи «Об упорядочении управления тюрьмами» от 15 июня 1887 г. священники, дьяконы и псаломщики, состоящие при учреждениях заключения, относились к управленческому аппарату мест лишения свободы, то есть считались официальными должностными лицами, в обязанности которых вменялось идеологическое воздействие на арестантов. За свой труд священники получали жалование из средств тюремного комитета, а по должностному окладу, в зависимости от категории места заключения, могли приравниваться к смотрителю (начальнику) тюрьмы. Так, при открытии Тобольских каторжных тюрем № 1 и № 2 оклады смотрителей составляли 600 и 500 рублей в год, а тюремных священников — 600 и 300 рублей.[26]
Как отмечают исследователи, деятельность священников облегчала участь арестантов, вносила в их жизнь определенные нравственные ориентиры, потеря которых привела их к тюремному заключению. Система церковного нравственного воспитания и исправления преступников финансировалась государством и совершенствовалась вплоть до событий февраля 1917 г.
Труд и лагерь — панацея от праздности
История создания советской исправительной системы началась в декабре 1917 г. с организации в составе наркомата юстиции РСФСР Отдела тюремного управления. Классовый подход в вопросах уголовного преследования стал краеугольным камнем в фундаменте новых правоотношений в советском государстве. Заместитель наркома юстиции РСФСР М. Ю. Козловский в статье «Пролетарская революция и уголовное право» утверждал, что «для марксиста всякое преступление — продукт непримиримости классовых антагонизмов… Эксплуатация масс создает нищету, невежество, пороки… Они исчезнут лишь в более поздней фазе коммунистического строя, оставаясь при переходе к коммунизму в качестве рудиментального остатка от прошлого».[27]
В мае 1919 г. постановлением ВЦИК объявлялось о создании «лагерей принудительных работ». Для управления всеми лагерями республики при НКВД РСФСР был организован Отдел принудительных работ, осенью 1919 г. преобразованный в Главное управление принудительных работ.
27