Аваддон вывел строчку девичьими пальцами, тщательно имитируя размашистый почерк Насти, и мир изменился. Император французов вдруг понял: он никогда не хотел идти на север, чтобы сжечь Петербург, а всегда собирался сидеть в Москве и ждать посланца от царя Александра с предложением о мире. Дверь в особняк разлетелась мельчайшей серебряной пылью, но ангел этого не видел. Сжав зубы, он начертал на листе: «КАИН — ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ, АВЕЛЬ — СКОТОВОД». Вместо точки получилась клякса. Пространство лопнуло, взорвавшись мириадой брызг. В последнее мгновение Аваддону показалось, что он слышит ужасно громкий вопль. Голос был удивительно знакомым…
В это же время два других ангела из Рая вселились в тела чтиц(в китайском городе Куньмин и африканском королевстве Дагомея). Рука одной девушки, дрожа, нарисовала иероглифы, вторая изобразила древние письмена. Планета выгнулась, как во время землетрясения, дома закачались. Земля вздыбилась, моря с шипением вышли из берегов. Киты выбросились умирать на песок, а собаки жалобно заскулили. Но среди представителей рода человеческого, как обычно, изменений никто не заметил…
С небес упала тяжёлая капля дождя. И где-то далеко-далеко, в самом начале времён, десятилетний Авель на вопрос Адама: «А кем ты будешь, когда вырастешь, сынок?» — уверенно ответил: «Папа, я стану выращивать овечек!» Всё дальнейшее промелькнуло так, что глазом моргнуть не успеешь: и Каин с грядками клубники, и Авель за стрижкой мериносов, и разговор перед рассветом с Лилит, и последующая инсценировка убийства с изгнанием Каина, и прозябание Авеля в джунглях без солнечного света. Вопреки планам Отца, выбор профессии ничего не изменил. Разве что у Авеля в один из дней ушло больше времени на уход за овцами. Он инсценировал своё убийство на час позже, и именно на эти 60 минут сдвинулась впоследствии вся его жизнь. Авель случайно разминулся с ангелом Хальмгаром на памятной пьянке в Риме. И поэтому никогда не узнал о существовании системы чтиц…
…Через месяц Аваддон отступал из Москвы вместе с обозом французской армии. Колёса скрипучей телеги, где ангел разместился посреди ящиков, утопали в расхлябанности октябрьской грязи. Армяк и суковатая папка растворились в другой реальности — ангел был одет как офицер-щёголь, в новенькую синюю форму. Дабы не особенно отличаться от окружающих, Аваддон обвешался золотыми цепочками разной толщины, а в руках несколько показушно держал драгоценный оклад от иконы. Ангел, естественно, не ощущал перемен в прошлом, — встреча с Иисусом стёрлась из памяти. Его отправили в Москву, дабы обеспечить защиту церквей Кремля, а также Новодевичьего монастыря «крылатым эскадроном» боевых ангелов. Сами церкви, впрочем, начальству в Раю не очень-то нравились, но на общем собрании единогласно постановили их спасать — «те, что построят потом, будут ещё хуже». Подрыв Кремля, спланированный Наполеоном, тоже удалось предотвратить (Аваддон влёгкую заменил сухой порох сырым), и ангел радовался удачному завершению земной командировки. С Агаресом, как и много раз до этого, они не столкнулись лицом к лицу, хотя Аваддон готов был поклясться: однажды он заметил тёмный силуэт демона в дыму московских пожарищ. Что понадобилось брату на этот раз? Сложно сказать. Ну ничего. Они ещё увидятся…
При этой мысли ангелу почему-то стало неуютно.
Свободной рукой он стегнул лошадь кнутом. Осталось с десяток вёрст — французы выберутся за пределы Москвы, и он исчезнет. Предстанет в Небесной Канцелярии, в покоях Ноя, и отчитается о выполнении приказа «авек плезир»… [43]Вокруг него, согнувшись под тяжестью награбленного, из Белокаменной отступала «Великая Армия» Наполеона. Посмотрев на солдат, одетых в лисьи шубы, еле переставляющих ноги (в голенища сапог были ссыпаны золотые монеты и от души напиханы медальоны) или тащивших по грязи сани с барахлом, Аваддон цинично хмыкнул. Над Москвой свистел пронизывающий осенний ветер. Лошадь перешла на галоп, — на крутом повороте колесо телеги, попав в яму, окатило грязью случайного прохожего. Ангел, шепча извинения, благословил того издалека.