Прозвучал выстрел. Гранатомётчик пошатнулся. Во лбу у него зазияла дыра, лицо залилось кровью. Он рухнул на асфальт ничком и больше уже не шевельнулся. Агарес сплюнул.
— Вот твою ж мать, — возмутился демон. — Скажи мне, кто просил тебя вмешиваться?
— У нас вообще-то общая мать, — донёсся до его ушей флегматичный голос ангела. — Извини, конечно, что побеспокоил. Но нам пора прятаться, а я устал наблюдать, как вы вальс танцуете. Ещё успеешь поиграть в схватку всей твоей жизни. Это пока не босс.
— Кэзёл крылатый! — в сердцах выругался Агарес. — Всю малину мне обломал, сволочь.
…Оба скрылись в переулке под грохот выстрелов и взрывы ядер с дирижабля. И сразу же на место несостоявшейся битвы вышли пятеро призраков — с чёрными повязками на лицах, одетые в синие мундиры из потёртого сукна. Вот только, похоже, это были совсем не голограммы, а вполне реальные существа. Они не двигались, глядя вслед ангелу и демону. Если присмотреться внимательнее, под повязками можно было заметить: у призраков огромные глаза навыкате, как у мух. И бледно-синяя, полупрозрачная кожа.
Апокриф второй
«КОНКУРЕНЦИЯ»
…Самаэль страдал от плохого настроения. С утра голову не покидали дурные мысли: сегодня обязательно что-нибудь да случится. Поэтому когда в его облачный кабинет заглянул ангел Агарес Самхайн, он уже подготовил своё сердце к влиянию отвратных новостей.
— Привет, брат. Не стой, присаживайся на облако, — кисло пригласил Самаэль.
Облака бесили его страшно, как и всё остальное в Верхнем Эдеме. Вот почему окружающие ландшафты обязаны быть бело-синими? Разве не лучше добавить хоть капельку волнительно-красного оттенка? Но нет, конечно же, нет. «Так захотел Господь». И точка. А чего хочет Господь, в принципе не обсуждается, даже если твоя жизнь двухцветна с самого рождения. Самаэль с ненавистью посмотрел на спелый банан, лежащий в чаше. Вот то же самое. Высочайше решено, что ангелы должны питаться исключительно фруктами, и кого волнует, что этим их уравняли с обезьянами?
В общем, Рай — попросту кошмарное общество. А никакого другого, увы, не существует.
Вот что убивает хорошего энтузиаста — отсутствие альтернативы.
Агарес напряжённо огляделся. Он сам не понимал зачем, — никого, кроме них с Люцифером, тут не было, да и быть не могло: ангельские покои созданы прозрачными, просто условные стены посреди облаков. Однако это пусть и невидимый, но всё же кабинет. Сев на облако (каковое с уважением сформировалось в удобное кресло), он сказал Самаэлю — одними губами:
— Дело плохо. Слухи подтвердились.
— Неужели?! — вскинулся Самаэль. — И когда?
— Говорят, примерно с год назад, — вздохнул Агарес, утопая в облачном сиденье. — И это уже не подлежит сомнению, источник надёжный. Пока что изображение нам недоступно… Впрочем, как утверждают, Он создал его по своему образу и подобию.
Самаэль, скрывая нервозность, прикусил себе ноготь на пальце.
— То есть нечто такое второе — в хитоне, с нимбом и седой бородой?
— Насколько я понимаю, не совсем, — пожал крыльями Агарес. — Совершенно новая модель. Борода действительно присутствует, но от нас с тобой много отличий. Крыльев и перьев вообще нет. Чудес совершать не умеет. Летать тоже. По-моему, просто придурок.
Расстройство Самаэля усугубилось.
— Вот грех такое говорить, брат… — прошептал он. — Но разве Ему делать нечего? Уж чего Он только за последнее время не сотворил. И нас с тобой. И траву на лужайках. И жирафов. И хорьков. И сколопендр, да хранит Он сам Себя. Неужели всё мало? В Верхнем Эдеме и без того народу — тихий ужас, одних ангелов пара десятков видов. И херувимы, и серафимы, и архангелы, и купидоны, и престолы и, так сказать, на закуску восемь воплощений Господних. Да молнией убить себя можно, пока на утреннюю молитву протолкнёшься.
Агарес сочувственно кивнул. Самаэль заведовал Небесной Канцелярией и, как всякое начальство, весьма ревниво относился к конкурентам. Агареса не разорвало бы от удивления, если Самаэль (коего также звали и Люцифер, и Денница) предпочёл бы остаться в Раю один на один с Создателем. Во всяком случае, он усиленно на это намекал.
— Люц, ты сам знаешь, — перегнувшись с облачного кресла, ангел хлопнул начальника по плечу: — Создателю ж слова не скажи. А если, не дай Он Сам, Господу мысли читать вздумается? Недавно заходит к Нему архангел Гавриил, а Тот с Престола Небес, эдак небрежно, — извини, твой план по переделке Африки в ледяную пустыню отклонён. Ну и представь себе состояние Гавриила, если он даже к размышлениям по поводу этого плана не приступал? С другой стороны — возьми да посиди в облаках 100 миллионов лет перед созданием Земли, со скуки озвереешь. Сам же помнишь: «Земля была безвидна и пуста, и дух Божий носился над водою». Может быть, Он всё это время продумывал образы животных и насекомых? Без разницы — я Господа люблю. Вот обалдеть, люблю безумно, и хоть ты тресни. Однако слабо понимаю цель сотворения того же муравьеда. Не успел Он произвести животное на свет, как пришлось сотворять заодно и Муравьёв, а иначе как бедняге питаться? И остальные Его развлечения… Для чего конструировать целую кучу мелких богов и других загадочных созданий, ты скажи? Да, я отдаю себе отчёт: наша с Аваддоном мамочка — как раз королева племени островных богов Туата де Дананн. Если бы не её связь с демоном Самхайном и озёрным ангелом, мы бы с братом вообще не пребывали сейчас в Раю, [6]— однако задумка мне неясна. То есть сначала создаются небо и твердь земная, вместе с водой. Потом животные. Потом ангелы. А вот далее по неведомой причине Земля заселяется причудливыми существами и богами, каковых плодится всё больше. И ведь мы оба с тобой знаем — Он не остановится.
6
Мать Агареса и Аваддона (её раса неизвестна — но, скорее всего, она была получеловеком, полубогиней, то есть одним из придуманных Господом со скуки мифических существ) крутила бурный роман с озёрным ангелом. Однажды королева, прогуливаясь по лесу, потеряла сознание, и её телом овладел демон Самхайн, принявший вид ворона. Через девять месяцев у королевы родились мальчики-близнецы, ничуть не похожие друг на друга. Она полагала, они были зачаты от разных отцов: Аваддон от озёрного любовника, а Агарес — от Самхайна. Тем не менее оба близнеца официально считались детьми ангела, и на этом основании при достижении зрелого возраста их приняли на работу в Рай.