Она замотала головой и заплакала, обхватив голову руками и упав на колени. Девочка уткнулась в утоптанную землю и рыдала в нее, словно это была материнская грудь. Ее тело дергалось, будто она пыталась зарыться в землю и сбежать от горя, ее крик ножом вонзался в сердце. Он пялился на происходящее без единой мысли, не зная, что сказать или сделать. Сознание западного человека не было готово к такому проявлению горя.
- Это как музыка, правда, Джад?
Он застыл. Голос звучал мягко, как шелковые простыни по коже. Некто стоял рядом с ним, возникнув из воздуха.
- Страдания, ужас, вина. Когда на представителей рода людского нисходит смерть, это самое страшное и невероятное событие в их слишком коротких жизнях, - он медленно повернул взор, чтобы разглядеть говорящего. Тот был выше Джада, обсидианово-черным, носящим простую белую рубашку, открытую на груди, и брюки цвета хаки. Ноги обуты в потрепанные ботинки, заляпанные чем-то, похожим на застарелую кровь. - Представь, Джад. Ты пришел в этот мир и, впервые вдохнув, тут же сделал шаг к смерти, - новоприбывший медленно повернул голову, чтобы встретиться с Джадом лицом к лицу, и сделал это с таким болезненным изяществом, что Джаду захотелось рыдать. - Вы умираете с момента рождения. И это парадокс, в котором вы живете.
Джад замедленно помотал головой.
- Кто вы? - тихо спросил он. Вокруг его собеседника витала аура невероятной силы, словно от провода под напряжением, и он вяло удивился, что все творящееся здесь, смерть и крики, замедлилось и притихло, как если бы мир встал на паузу, чтобы дать ему побеседовать с незнакомцем.
Незнакомец мягко улыбнулся, словно личной шутке.
- Я странник в твоем мире, я иду, куда пожелаю, и смерть следует за мной.
- Ты не человек, - не раздумывая выпалил Джад, совершенно не понимая, почему сказал именно это.
- Я больше, чем кто-либо или что-либо известное тебе, Джад, сын Грегори. Я меч, я серп Всевышнего, и при моем явлении народы лили горькие слезы. Первенцы трепещут при моем имени.
Джад услышал голос в голове, с почтением произнесший имя.
- Уриил.
Подобное Адонису[234] черное существо не произнесло ничего, сложив губы, будто тщательно обдумывая следующие слова.
- Следуй за мной.
- Ч-что? - Джад заикался.
- Следуй за мной, Джад. Впереди у меня еще много дорог, и этот континент мне по нраву. Люди здесь еще знают, как горевать. На первобытном уровне они все еще связаны с гибелью и смертностью. Ваш стерильный мир мне ненавистен и противен. Смерть в твоем мире - клиническое состояние, за которым следует бумажная волокита и неудобства. Но здесь. В этом месте, - Уриил повел рукой, будто разбрасывая нечто невидимое, - Смерть еще чуют.
- Это безумие.
- Нет, это жизнь и смерть, творящиеся прямо сейчас. Грядет нечто. Великое послание, которое ощутят даже ваши империи на Западе. Я желаю пролить холодное пламя энтропии еще раз, прежде чем покинуть это место.
- Я говорю с ангелом смерти... - неверяще прошептал Джад сам себе. - Я окончательно поехал. Я видел слишком много.
Уриил внезапно протянул руку - по крайней мере Джад предположил, что он протянул, потому что мужчина не успел и глазом моргнуть - и в следующий миг твердая рука Уриила крепко ухватила Джада за подбородок и заставила его взглянуть в глаза ангела. И в них он увидел океан белого на белом, и что-то еще. Что-то темное и мельтешащее, будто безумное насекомое.
- СОБЕРИСЬ, дитя Сета.
Волосы Джада поседели до корней, по телу разлился паралич, руки тряслись, кишечник и мочевой пузырь немедленно высвободили содержимое. Он стоял в униженном страхе, приросший к месту, и главным и единственным во вселенной Джада внезапно стали лишь слова и желания Уриила.
- Следуй за мной, ты познаешь пробужденную мною здесь чуму, войну и голод. Следуй за мной по этому континенту и узри мои великие труды. Потому что, когда я уйду, не будет подобного мне в этой вселенной. Я серп Всевышнего, люди умирают там, где я прохожу. Я не просто какой-то Ангел Смерти, но воплощение распада. Я оплакиваю твой мир, но мое касание куда милосерднее того, что грядет. Денница всегда был слишком... грубым инструментом, на мой вкус.