- А вы и ваш друг настолько стары?
Рэнди нахмурился такому предположению.
- Это не смешно.
- Конечно, нет, Джеймс. Совсем не смешно. Вы вините себя, друга и всех мыслящих так же за нечто, случившееся больше тысячи лет назад. Это не смешно, это абсурдно. У меня для вас новость, Джеймс - мир вовсе не вертится ни вокруг вас, ни вокруг кого-либо еще. Ваш друг стал жертвой того же вероломного обмана, которому подвергли всех нас. Так что заканчивайте винить себя и подумайте лучше, как ему помочь.
- Что? - Рэнди застыл.
- Ну, мы ведь знаем, что он в аду. Все умершие туда попадают. Мы знаем, что котенок умеет находить в аду людей и связываться с ними, если есть за что уцепиться. У вас найдутся фотографии друга, личные вещи, подарки? Передайте их котенку, может, у нее получится связаться с ним. Тогда мы сможем попробовать вытащить его оттуда.
- Вернуть его из мертвых?
- Почему нет? Обратно мы отправляем достаточно обитателей ада. Давайте хотя бы попробуем, вместо того чтобы предаваться самобичеванию.
Ричард Докинз метался и крутился в раскаленном песке, пытаясь избежать терзающих его обжигающих хлопьев. Насколько можно было видеть, он находился в лишенной деталей пустыне, разбавляемой только контурами других жертв, бьющихся в такой же агонии. Он не представлял, сколько уже пробыл тут, все, что он помнил - вонзающийся в тело нож, а потом все вокруг свернулось в одну яркую точку, вроде той, что показывали старые телевизоры при отключении телестанции. Далее было ощущение полета по тоннелю и внезапный удар боли, когда он обнаружил себя здесь.
Да, это ад, и он застрял в нем навсегда. Но тут Докинз мысленно одернул себя: нет, не навсегда. Он здесь до тех пор, пока люди не проложат путь в эти места и не освободят его. Да, именно так. А до тех пор нужно держаться.
Ожоги от песка и проклятых хлопьев не давали думать, и Докинз решил, что сходит с ума. Его звал голос:
- Ричард, Ричард.
Он знал, что это боль от ожогов заставляет его бредить.
- Ричард, Ричард?
Опять, продолжается.
- Лалла[259]? - невозможно, она еще жива. Он явно бредит.
- Нет, это котенок. Вы - Ричард Докинз?
- Кто вы?
- Вы меня не знаете, я работаю на Джеймса Рэнди. А вы - Ричард Докинз? Если да, мы проведем с вами эксперимент.
- Я Докинз. Прошу, помогите.
- Мы пытаемся. Держитесь.
- Получилось, я нашла его. Бедняга, он страдает.
- Так бывает с тем, кого зарезали и отправили в ад, - это говорил один из находившихся в комнате спецназовцев, в оранжево-красной форме и с новой винтовкой М4А5.
- Лейтенант Мэдьюс, приготовьтесь выдвигаться. Когда портал откроется, долго его держать мы не сможем. И не забудьте болторезы. Котенок, вы готовы? Тогда начинаем.
Джеймс Киркпатрик начал вызов, искусственно усиливая записанный во время связи котенка с Докинзом сигнал. Довольно скоро принялся формироваться уже знакомый эллипс. Он стал увеличиваться, котенок беспомощно затряслась на кушетке, ее приятель положил ей руку на лоб и что-то успокаивающе шептал. Наконец портал вырос до нужного размера, и в него прошла команда спецназовцев.
- Скорее накройте его покрывалом. Проклятые хлопья, что это за чертово место? - Мэдьюс злился и торопился, ни о чем подобном им не рассказывали.
— Это ад, босс. Сэр, держитесь, сэр, мы вас вытащим. Просто сохраняйте неподвижность, - стальные болторезы легко разрезали даже толстые бронзовые браслеты.
- Дерьмо, у нас гости! - откуда-то внезапно появилась высокая черная фигура. Мэдьюс выпустил по ней очередь из карабина и увидел, как фигура отшатнулась под выстрелами. Затем над раскаленной пустыней пронесся плевок огня и балдрик взорвался.
- Хорошая работа, Фрэнки. АТ-4 им совсем не по вкусу.
Позади двое других членов группы освободили Докинза и протащили его сквозь эллипс. Мэдьюс и Фрэнки Портелло прошли следом, портал за ними закрылся.
- Он у нас! - торжествующе сообщили спецназовцы. Все четверо вернулись в комнату, портал работал менее минуты.
Тело Ричарда Докинза также было здесь, врачи проводили измерения и делали тесты.
- Мы получаем данные, он... ммм... - доктор чуть не сказал «жив», но удержался, - с нами.
- Ричард, ты меня слышишь? - Рэнди был встревоженным, почти потеряв контроль, далеко отбросив обычную сдержанность.