Он играет со мной, с некоторым облегчением думал Белиал, продолжая унижаться. Сказанные утвердительно, слова стали бы для него роковыми. Но высказав их в форме вопроса, Сатана просто заставлял его оправдываться.
- Ваше Преосвященство, разумеется, ваши славные армии растопчут людей в пыль, в длительной перспективе поражение Абигора не повлечет последствий. Но формирование свежих легионов займет время, люди могут ложно поверить, что сопротивление выиграло им передышку. Прошу, сир, позвольте мне разрушить эту надежду, прикажите мне сжечь их и заставить страдать в ожидании окончательного истребления.
Белиал Корнакат поднял голову, между ним и Сатаной Мекратригом возникло молчаливое понимание. Он получит шанс. Успех будет означать повышение и выживание при дворе, провал обернется судьбой еще страшнее, чем у Абигора.
- Очень хорошо. Не вижу причин давать обезьянам роскошь надежды. Ты выберешь два их величайших города и уничтожишь их дотла - как разрушил Содом, как разрушил Гоморру.
Белиал завилял хвостом и облизал когти Сатаны, на миг став похожим на гигантскую уродливую собаку. Все для вида, конечно: мысленно он взвешивал риск попросить больше ресурсов и показаться слабым против риска провала атаки. Он слышал, что со времен Содома люди сильно размножились, это должно стать весьма зрелищным разгромом.
- Благодарю, Ваше Преосвященство, мы начнем немедленно, страдания будут славными... но сир... чем больше ковен[312], тем больше людей мы сожжем. Если я получу больше наг[313], удар по людям станет намного сокрушительнее.
По тронному залу снова прошло бормотание. Сатана фыркнул. Признание Белиала в слабости было жалким. Хотя в его словах имелась правда. Большой портал на Землю уже открыт, для контрудара наги не нужны, так что прочие герцоги могут протестовать, но определенно способны отдать их. Если план удастся, такая опора на силы других не даст Белиалу получить слишком много славы.
- Внимайте мне. Каждый великий герцог отправит в Тартар группу портальных магов, которую он сочтет достаточной для возмещения нехватки сил Белиала.
Взгляд Сатаны вернулся к Белиалу, дрожащему в пароксизме уничижения.
- Ты купаешься в моей щедрости, Белиал. Я даю тебе двенадцать дней на разрушение двух величайших городов человечества. Подведи меня, и я запеку тебя живьем в одной из твоих собственных печей. Теперь оставь нас.
- Конечно, Ваше Преосвященство! Я начну приготовления немедленно!
Белиал вскочил на ноги и понесся прочь из тронного зала; уложиться в данное Сатаной время станет мелким чудом само по себе.
Лугашарманаска смотрела вверх, на луну и звезды, любуясь их красотой. Она расслаблялась на чем-то вроде длинной кровати, сад на крыше, в котором она находилась, остался со времен, когда это здание являлось роскошным отелем. Бар в углу стоял закрытым, но мебель еще сохранилась. Не деревянная или каменная, но из любопытного мертвого материала, называемого людьми пластиком. Казалось, что они используют пластик почти везде. И еще поразительно много всего — вот почему Лугашарманаска столь усиленно размышляла.
Проблема проста. Изначально дезертирство поставило ее в выгодную позицию - и неважно, кто выиграет войну. Чем больше она узнавала и видела, тем больше убеждалась, что люди не собирались проигрывать. Они обладали богатствами, о которых демоны не смели и мечтать, машинами, делающими за них работу, неисчислимым количеством машин. И в этом была проблема, потому что эти же машины они использовали, чтобы убивать. Лугашарманаска слегка передернулась. Люди так хороши в убийстве, если они не находили демонов, чтобы убить, то практиковались друг на друге.
И они хороши не только в убийстве, но и в понимании. Если они встречали нечто непонятное, то не списывали это на «магию» или «колдовство», не рассматривали как «волю кого-то или чего-то». Они ставили людей изучать это, и те люди вгрызались в тайну, пока не понимали, что к чему. Затем они вскрывали изученное еще глубже, пока не просто понимали загадку, но создавали ей практическое применение. И это применение оказывалось полезнее, чем сама тайна.
Во вспышке озарения Лугашарманаска внезапно поняла, почему Яхве оставил этот мир. Тысячи лет люди не мыслили подобным образом, они принимали все, что им скажут, расценивая «высшую волю» как нечто священное, обсуждать которое смертный грех. И вдруг все изменилось, люди перестали принимать сказанное на веру и начали задавать вопросы. И если им не нравились ответы, они начинали спорить. Они нашли собственные ответы и поняли, что в окружающем их мире нет ни «магии», ни «колдовства». Есть только то, что они уже поняли, и нет – пока что. Их пластик, машины, жуткая эффективность в убийстве, все это произошло от желания понять еще не понятое.
312
35.1 Ковен (англ. coven) — в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов.
313
35.2 Наги (санскр. наг - «змей») — змееподобные мифические существа в индуизме и буддизме.